Добавить комментарий
К 100-летию со дня рождения Ю.В. Андропова
Образ Юрия Владимировича Андропова cоткан по преимуществу из мифов и легенд. Самый распространенный из них, путешествующий до сих пор не только по индивидуальным умам, но и по средствам массовой информации, связан с приписыванием Ю.В.Андропову заявления о том, что «мы не знаем общества, в котором живем».
Это — выдумка. Не писал таких слов Генеральный секретарь ЦК КПСС в своей знаменитой статье «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства». Не говорил и потом, в частности в речи на пленуме Центрального Комитета КПСС 15 июня 1983 года. Да и не мог он, недавний председатель Комитета государственной безопасности СССР, нигде их ни написать, ни произнести, иначе это было бы признанием собственного непрофессионализма и некомпетентности, причем не только чекистской, но и политической. А Юрий Владимирович до избрания Генсеком 20 лет был членом партийно-политического руководства страны: секретарем, кандидатом в члены, членом Политбюро ЦК КПСС. Люди этого уровня, если они не пустозвоны (а он не был пустозвоном), обычно подобными заявлениями не разбрасываются.
Упомянутая статья и сегодня заслуживает самого серьезного изучения и осмысления. Во-первых, ее по праву можно назвать вершиной политического, идеологического и теоретического творчества Андропова. Во-вторых, она дает наиболее полное представление о взглядах и позиции пятого руководителя советской Компартии. В-третьих, ее выход в «Коммунисте» в начале марта 1983 года был сенсацией: последний руководитель КПСС, печатавший свои теоретические статьи в периодике, — это И.В.Сталин, но последний раз это было за полвека до работы «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства».
Рядом с ней можно поставить еще два его публичных выступления. Через месяц с небольшим после избрания на пост Генерального секретаря ЦК Ю.В.Андропов сделал доклад «Шестьдесят лет СССР» на совместном торжественном заседании Центрального Комитета КПСС, Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР в Кремлевском Дворце съездов, 21 декабря 1982 года. Спустя еще полгода он выступил с речью на июньском (1983 года) пленуме ЦК КПСС, которую посвятил подготовке новой редакции Программы КПСС (она была принята уже после его смерти, на XXVII партсъезде, правда, спустя четыре года XXVIII съезд КПСС под давлением группировки Горбачева — Яковлева решил принять новую, по сути не коммунистическую, Программу партии).
Судить о Ю.В.Андропове как руководителе самой влиятельной Компартии планеты приходится прежде всего по этим трем документам, которые, к тому же, внутренне тесно между собой связаны. Дело в том, что после того июньского пленума ЦК Юрий Владимирович публично фактически уже не выступал, а с сентября 1983 года не участвовал ни в каких официальных заседаниях. Но в этих работах изложены намерения нового партийного руководителя, вскоре избранного главой государства — Председателем Президиума Верховного Совета СССР.
Где находилось советское общество в начале 1980-х годов? Подобный вопрос для коммуниста, придерживающегося марксистско-ленинского учения, — совсем не уникальный, а скорее стандартный. От ответа зависит то звено, ухватившись за которое, можно вытянуть всю цепь общественно-политических проблем, установить противоречия, которые нужно разрешать в первоочередном порядке. Но особенность андроповской постановки вопроса не в этом. Здесь обращает на себя внимание тот факт, что он апеллирует прежде всего к Карлу Марксу. 100-летие со дня смерти великого мыслителя объясняет его лишь частично. Юбилей здесь не причина, а только повод.
Ю.В.Андропов считал необходимым обратиться к исходным, «азбучным истинам» теории научного коммунизма. И прежде всего он подчеркивает, что вопрос о том, на какой стадии находится общество, является всегда классовым вопросом — только в этом случае можно оставаться на марксистских, коммунистических позициях. Он напоминает: «Единство последовательно научной теории и революционной практики — отличительная черта марксизма. Само научное творчество Маркса не могло развернуться иначе как в неразрывной связи с самостоятельным выходом на политическую арену тогда еще совсем молодого класса — пролетариата… Философия, которую Маркс дал рабочему классу, — переворот в истории общественной мысли».
Здесь чрезвычайно важно настойчивое повторение Генерального секретаря ЦК КПСС: марксизм — это учение пролетариата, вне увязки с пролетариатом марксизм теряет свою революционность, а значит — свою душу.
Подчеркивание роли Маркса совсем не означает, будто Андропов уводит в тень В.И.Ленина. Наоборот, он указывает:
Ленин «поднял марксизм на новую, высшую ступень». И далее Ю.В.Андропов повторяет почти дословно знаменитую формулу И.В.Сталина: «Ленинизм — это марксизм эпохи империализма и пролетарских революций, крушения колониальной системы, эпохи перехода человечества от капитализма к социализму». И добавляет: «Вне и помимо ленинизма марксизм в наше время попросту невозможен». Их неразрывность обеспечивается тесной связью с пролетариатом. В подтверждение автор статьи обращает внимание на то, каким видел ядро марксизма В.И.Ленин. Марксовские открытия позволили превратить социализм из утопии в науку, дать научное понимание классовой борьбы, а «на их основе стало возможным то, что В.И.Ленин назвал главным в учении Маркса — выяснение всемирно-исторической роли пролетариата как созидателя социалистического общества».
Всей своей статьей Андропов подчеркивает, что марксизм-ленинизм ничуть не утратил своей актуальности. Автор отмечает: «Утверждение социализма немыслимо без твердой политической власти, классовое содержание которой Маркс определил понятием «диктатура пролетариата». Именно ею, согласно учению Маркса, открывается тот путь, который, в конечном счете, ведет к коммунистическому общественному самоуправлению».
А ведь после XXII съезда КПСС было не принято говорить о диктатуре пролетариата. И вот новый Генсек снимает табу. Нет, он вспоминает и о «перерастании диктатуры пролетариата в общенародное государство», но тут же добавляет: «Мы не идеализируем того, что сделано и делается в нашей стране в этой области. У советской демократии были, есть и, надо полагать, еще будут трудности роста, обусловленные материальными возможностями общества, уровнем сознания масс, их политической культуры, да и тем, что наше общество развивается не в тепличных условиях, не в изоляции от враждебного нам мира, а под холодными ветрами развязанной империализмом «психологической войны».
Именно после этого анализа последовала фраза, которую потом исказят перестройщики:
«...понадобится определенное время, чтобы подтянуть отставшие тылы и двигаться дальше. Нам надо трезво представлять, где мы находимся (выделено мной. — В.Т.). Забегать вперед — значит выдвигать неосуществимые задачи; останавливаться только на достигнутом — значит не использовать все то, чем мы располагаем. Видеть наше общество в реальной динамике, со всеми его возможностями и нуждами — вот что сейчас требуется».
Где же здесь незнание общества, в котором мы живем? Скорее, наоборот: здесь налицо его глубокое знание.
Тем не менее, мысль о неполном, неточном осмыслении общества социалистического строительства оставалась, похоже, для Ю.В.Андропова ключевой. Он возвращается к ней на июньском пленуме ЦК КПСС 1983 года: «Стратегия партии в совершенствовании развитого социализма должна опираться на прочный марксистско-ленинский теоретический фундамент. Между тем, если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной степени общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические (выделено мной. — В.Т.). Поэтому порой вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок».
Отношения собственности — вот основа экономического базиса общества. И решение сиюминутных задач ни в коем случае не должно заслонять стратегического ориентира Компартии. Но это очевидное положение не просто выполнить на практике. Ю.В.Андропов настаивает:
«Краеугольным камнем социально-экономического строя, приходящего на смену капитализму, становится, по Марксу, общественная собственность на средства производства. Чеканные слова «Манифеста Коммунистической партии» подчеркивают значение, которое марксизм придает этому необходимому перевороту в производственных отношениях: «…коммунисты могут выразить свою теорию одним положением: уничтожение частной собственности».
Но вчерашний председатель КГБ знал общество, в котором жил. И потому он продолжает в своей статье: «Поворот в отношениях собственности отнюдь не сводится к единовременному акту, в результате которого основные средства производства становятся общенародным достоянием. Получить право хозяина и стать хозяином — настоящим, мудрым, рачительным — далеко не одно и то же. Народу, совершившему социалистическую революцию, приходится еще долго осваивать свое новое положение верховного и безраздельного собственника всего общественного богатства — осваивать и экономически, и политически, и, если угодно, психологически, вырабатывая коллективистское сознание и поведение».
А далее следует принципиальный вывод, значение которого сегодня куда актуальнее, чем 30 лет назад. Андропов пишет: «Наши возможности не реализуются сами собой. Возникают здесь и проблемы, и серьезные трудности. Происхождение их бывает разным, но никогда оно не связано с сущностью утвердившейся и доказавшей свои преимущества общественной коллективной собственности» (выделено мной. — В.Т.). Проходивший после XV съезда КПРФ международный «круглый стол» коммунистических и рабочих партий показал, что после реставрации капитализма в республиках СССР и Восточной Европы часть коммунистических деятелей мира сочла необходимым разработку концепций «нового социализма», «социализма XXI века». Но никто из них не указал ни одного изъяна в марксистско-ленинской концепции социализма, на основе которой осуществлялось социалистическое строительство после Великого Октября. Называлось немало ошибок в реализации концепции, но в самой концепции — ни одной. Андропов об этом писал еще в 1983 году.
Не меньшего внимания заслуживает еще одно положение, высказанное в статье «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства». В ней он указывал, что «необходимо неуклонно исходить из законов развития экономической системы социализма. Объективный характер этих законов требует избавиться от разного рода попыток управлять экономикой чуждыми ее природе методами». Попытки лечить обнаружившиеся болезни советского народного хозяйства капиталистическими пластырями и примочками привели лишь к разрушению социалистической экономики. Сейчас, в том числе на левом фланге, тоже порой раздаются идеи вернуться к конвергенции социалистических и капиталистических начал (например, развивать социалистические уклады в рамках буржуазной системы). Если их выдвигают не убежденные противники социализма, а «заблудшие души», то им полезно прочитать работу Ю.В.Андропова.
Безусловного внимания заслуживает тезис, высказанный Генсеком на июньском пленуме 1983 года, о переходе «отечественной экономики к интенсивному развитию», к соединению «на деле преимуществ нашего социалистического строя с достижениями научно-технической революции». Эти формулы не принадлежат Юрию Владимировичу: они были известны еще в 1979 году, когда возглавляемое Л.И.Брежневым Политбюро ЦК КПСС начало подготовку к пленуму, посвященному решению именно этих задач. Но, увы, тот пленум так и не состоялся — ни при Брежневе, ни при Андропове и Черненко, ни при Горбачеве. Андропову принадлежит идея ускорения, выдвинутая на июньском пленуме ЦК, а затем повторенная, уже после его смерти, на XXVII партсъезде.
В связи с этим приходится вспомнить еще один распространенный миф — о застое 1970-х годов. Никакого застоя, конечно, не было. Но господствовали экстенсивные методы не только в экономике, а и в общественно-экономической жизни. Андропов поставил задачу их преодоления, но приступить к ее практическому решению не успел. Потому об Андропове-Генсеке мы и судим не по делам, а по намерениям. А дела — их диктовала… труба. Несколько лет назад вышла замечательная книга профессора В.М.Симчеры «Развитие экономики России за 100 лет. Экономические ряды». Там есть уникальный перечень крупнейших объектов с указанием, при ком они были возведены. При Андропове назван лишь один: самый протяженный в мире нефтепровод (длиной в 3100 километров) Сургут—Омск—Павлодар—Чимкент. Замечательная стройка, являвшая собой пример экстенсивного хозяйствования. Кстати, пришедшиеся на год правления К.У. Черненко завершение сооружения газопровода Уренгой—Помары—Ужгород (4451 километр) и сдачу во временную эксплуатацию БАМа (4300 километров) можно отнести к той же категории объектов.
Предостережения Ю.В. Андропова попадали в «десятку». В знаменитой статье он подчеркивал одну из закономерностей социалистического развития: «Правильное решение проблем распределения при социализме предполагает, конечно, натуральное обеспечение денежных средств населения разнообразными предметами потребления и услугами». Этот закон открыл не Андропов. Сталинский нарком финансов А.Г. Зверев вспоминал в мемуарах, какое огромное внимание уделял вождь соотношению товарной и денежной масс. Андропов идет вслед Сталину. Но, вопреки их указаниям на важность этого закона, менее чем через три года горбачевская команда дала жизнь «новым», то есть буржуазным, кооперативам, расстроившим финансовую систему СССР.
Словно специально для Горбачева Андропов писал: «Работе… особенно противопоказаны голое администрирование и шумиха, подмена реального дела разговорами. Руководитель, который этого не понимает, который систематические и настойчивые организаторские усилия пытается подменить эффектными, а не эффективными кампаниями, немногого добьется». Но подобные предупреждения оказались, как говорится, не в коня корм.
Более того, в своей последней речи, на пленуме ЦК КПСС 15 июня 1983 года, Ю.В. Андропов предупреждал не только отдельных политиков, но и всю партию: «За ошибки в политике приходится расплачиваться. Когда ослабевает руководящая роль компартии, возникает опасность соскальзывания к буржуазно-реформистскому пути развития. Теряется связь партии с народом — и в возникшем вакууме появляются самозваные претенденты на амплуа выразителей интересов трудящихся…».
Вот и выходит, что Ю.В.Андропов успел лишь написать завещание тем, кто заступал в его след. Но они… Что сделали они, трудовой люд испытывает на своих спинах уже четверть века.
Номер газеты:
