Добавить комментарий
В.Винник: Либеральное харакири
Экономические игры в либерализм заканчиваются. Аутизм – потеря контакта с реальностью – опасен не только для человеческого, но и для общественно-экономического организма. История, как предостерегал русский историк В.О.Ключевский, «наказывает за незнание уроков».
Югославский, иракский, ливийский, сирийский исторические уроки, события в Украине наглядно показывают последствия подобных игр в либерализацию, навязываемую «империей добра».
На повышенный «градус» внешних и внутренних угроз обращено в ежегодном Послании Президента белорусскому народу и Национальному собранию 22 апреля 2014 г. Глава государства заявил: «И все же нам есть о чем беспокоиться. …мы должны любыми средствами отстоять… святое право жить на своей земле и самим распоряжаться своей судьбой». Во избежание раскола и смуты А.Лукашенко призвал к общественному обсуждению сегодняшних социально-политических и экономических задач, в частности, обеспечения единства народа, необходимости иметь «ясный проект будущего Беларуси, способный воодушевить и объединить как старшее, так и молодое поколение нашей страны».
В рамках предложенной общественной дискуссии полагаю важным обосновать следующую точку зрения: ключевая угроза суверенному праву народа самим вершить свою судьбу таится в смене экономической, силовой, политической элит и в приходе к власти группы лиц, «зомбированной» либеральной доктриной, чуждой конституционным целям и ценностям народа. Такая трансформация неизбежно приведет к переориентации «государства для народа» на подчинение интересам компрадорской «элиты», видящей свое будущее на Западе. Только защитив народ от проникающей, словно смертоносная радиация, либеральной социал-дарвинистской идеологии, можно сохранить в целостности родник, обусловливающий подлинное развитие, историческое здоровье народа, его долголетие, и уберечь государственность, в которой конституционным источником власти является народ.
Аргументирующим материалом для заявленной выше позиции служат предостерегающие уроки истории.
УРОК 1
Мировая либеральная «элита» показала свою неспособность и нежелание обеспечить ключевую социальную обязанность – мир и стабильность на планете.
Более того, за «дымком от взрывов» в разных уголках планеты нельзя не заметить активизировавшийся после распада СССР новый этап планетарного передела собственности в пользу «империи доллара», сопровождаемый кровавыми конфликтами на региональном уровне. В XX веке для этого понадобилось две мировые войны. Сегодня в прицеле «исключительной» нации с однополярным взглядом на мир – и собственность постсоветских стран. Однако метод ее захвата существенно усовершенствовался.
Вместо ранее применявшегося «внешнего» взлома обороноспособности государства средствами обычных видов вооружений в настоящее время целостность стран взрывают «изнутри».
Для реализации подобного способа подчинения природных и человеческих ресурсов осуществляется «идеологическая фаза» агрессии. Ее пиком служат «цветные революции». В этот период, во-первых, взращивается проамериканская продажная и полностью подконтрольная западным хозяевам пятая колонна. Бесценным «кормом» для нее служит непрерывающийся поток постоянно печатаемых «зеленых бумажек» на миллиарды и триллионы ничем не обеспеченных долларов. На эту же «зелень» «ястребы мира» принуждают обменивать общественное достояние – землю, ее недра и другие активы.
Во-вторых, осуществляется массированное из всех либеральных калибров информационно-идеологического оружия подавление человеческого сознания, нацеленное на «манкуртизацию» людей с нравственным и духовным вырождением, утратой исторических и культурных связей.
Либеральной доктрине отведена роль «троянского коня» по развалу собственными руками граждан своего «здания жизни», его базовых скреп:
- единства смысла жизни, целей жизнедеятельности;
- правосубъектности народа;
- единства обязанностей и прав.
УРОК 2
Либеральная «элита» разрывает в матрице общества фундаментальную целостность – единство обязанностей и прав. Себя она наделяет исключительно правами – присваивать и распоряжаться результатами труда членов общества, а за ними узаконивает лишь обязанности – быть тягловой силой. Она неспособна на роль созидающей социальной группы, а может только потреблять и прислуживать интересам «западной орды».
Разрыв единства обязанностей и прав в деятельности социальных групп общества, как показывает опыт истории, является источником катастрофичных последствий. Так, в соответствии с указом Петра III от 18 февраля 1762 года дворяне были освобождены от обязательной службы. Расставшись со служебными обязанностями, это сословие сохраняло владельческие права над крепостными, то есть те права, которыми в свое время наделялись дворяне для исполнения государственных обязанностей. «По требованию исторической логики или общественной справедливости, – отмечал В.О.Ключевский, – на другой день, 19 февраля, должна была последовать отмена крепостного права: она и последовала на другой день, только спустя 99 лет. Такой законодательной аномалией завершился юридически несообразный процесс в государственном положении дворянства: по мере облегчения служебных обязательств сословия расширялись его владельческие права, на этих обязанностях основанные». В результате подобной «законодательной аномалии» были распахнуты двери социальной ненависти, потрясшей Россию в начале XX века.
С.Ю.Витте, Премьер-министр России в 1905—1906 гг., так охарактеризовал доминирующее в государственном управлении Российской империи сословие: «Большинство наших дворян представляет собой кучку дегенератов, которые кроме своих личных интересов и удовлетворения личных похотей, ничего не признают, а потому и направляют все усилия на получение тех или иных милостей за счет народных денег, взыскиваемых с обедневшего русского народа для государственного блага…». И он в этой оценке не одинок. В.О.Ключевский подметил, что «благородное российское дворянство разменяло свой сословный долг на долги государственному банку».
В наши дни есть опасность наступить на те же «грабли». Прорывающаяся на государственную службу либеральная «элита» хотела бы видеть себя в качестве этаких «вельмож-паханов», освобождающих себя от обременительных перед обществом обязанностей по созиданию будущего, но цепко держащихся только за права – распределять, потреблять и распродавать.
Семья, врачи, педагоги, военнослужащие, исполняя в своей деятельности обязанности, «дают» обществу здоровых, грамотных граждан, защищают от угроз, участвуют в восполнении постоянно изнашиваемого человеческого капитала, служат, в конечном итоге, долгосрочным интересам общества. Напротив, либеральная «бизнес-элита», выторговывающая для себя меньшие налоги, максимизирующая свою прибыль, вывозящая капиталы за границу, только «берет» у общества, удовлетворяя собственные «бесконечные» потребности.
Пагубность отчуждения прав от обязанностей отчетливо видна в другой социальной организации – семье, когда ее глава перекладывает обязанности – защищать, обустраивать, растить, обучать – на других, особенно зарубежных «помощников», «воспитателей». Как гласит древняя китайская мудрость, «чтобы завоевать и поработить страну не обязательно идти на нее с огнем и мечом, а достаточно получить возможность воспитывать и учить ее детей». Сегодня же либеральная «теория» является основой западных учебников типа «экономикс», по которым ведется подготовка отечественных специалистов соответствующего профиля.
УРОК 3
Либеральная доктрина направлена на выхолащивание у народа «правосубъектности» – первородного, конституционного права быть единственным источником государственной власти для реализации собственных интересов, в частности, экономических. И низводит народ-труженик до примитивного уровня – фактора производства, расходного материала.
Быть источником власти – значит иметь возможность не только формировать стратегию жизнедеятельности общества, цели и задачи, располагать необходимыми ресурсами, создавать состоящую из государственных и других учреждений «надстройку» с соответствующими полномочиями, но и – что принципиально важно – определять содержание производственных отношений. Поясним. Не вызывает сомнений, что процесс производства и распределения всевозможных благ характеризуется определенными экономическими отношениями между владельцами производительного капитала и работниками.
Но последние, по сути, являются также собственниками – только человеческого капитала в форме физических и интеллектуальных сил.
Тогда почему принципы организации производства и распределения результатов труда, в том числе прибыли, правомочны распределять собственники производительного, а не человеческого капитала? Очевидно, что «правила игры», т.е. содержательную сторону производственных отношений устанавливает «надстройка».
ПРОТИВОРЕЧИЕ
Фактическое узаконивание приоритета экономических прав за владельцами средств производства приводит к ключевому противоречию между первичностью прав народа (быть источником власти) в политической системе общества и вторичностью прав (быть только наемной рабочей силой) народа-труженика в экономической структуре государства.
В результате народ, являясь «субъектом» политической системы, низводится до уровня «объекта» в экономической системе общества, до состояния одного из потребляемых факторов производства. По справедливому замечанию лауреата Нобелевской премии мира (1952) Альберта Швейцера, «в течение двух или трех поколений довольно многие индивиды живут только как рабочая сила, а не как люди». Согласно же принципу Канта, человек не может быть средством достижения чьих-то целей.
УРОК 4
Либеральная доктрина разрушает в матрице общества единство осознания смысла жизни. Она отрывает, отчуждает от человека его человеческие качества, саму человеческую сущность, неразрывно связанную со святынями и ценностями, исторической памятью и смыслом бытия. И выхолащивает их, одновременно извлекая наружу и гипертрофируя животную ипостась, пропитанную инстинктами и рефлексией. Доктрина направлена на низведение людей до скотского уровня тупого биологического прозябания в социальном стойле. Сама же «элита» вырождается в ненасытную прорву, порождает вопиющую несправедливость и социальную ненависть, становится, по сути, врагом рода человеческого.
Шекспир словами Гамлета из одноименной пьесы так охарактеризовал разрыв с человеческими ценностями: «Что значит человек, / Когда его заветные желанья – / Еда да сон? / Животное – и все».
По мысли известного австрийского психолога, узника фашистских лагерей смерти Виктора Франкла потаенная, глубинная суть человека заключается не в вожделениях эротического и иного характера, а в «воле к смыслу».
Аналогичных взглядов придерживался другой известный ученый XX в. – Эрих Фромм, проанализировавший два способа существования, в основе которых лежат разные принципы – «быть» и «обладать» («иметь»). Он утверждал, что один тип обществ «ориентирован на человека, другой – на вещи»... Ориентация на обладание – характерная особенность западного индустриального общества, в котором главный смысл жизни состоит в погоне за деньгами, славой, властью… Принцип обладания выражает стремление превратить все и всех в свою собственность… Как поведенческий признак, нацеленность на обладание трактуется в буддизме как ненасытность».
Такую ненасытность по существу запечатлевает собирательный образ частного собственника, «заточенного» на максимизацию своей прибыли. Еще в XVIII веке по утверждению Э.Фромма его «экономическое поведение, отделилось от этики и человеческих ценностей». Понятие «польза» перестало обозначать «пользу для души», а приобрело значение материальной, денежной выгоды. Смысл жизни стал сводиться к гонке за удовольствиями, этакому «карнавалу удовольствий». Счастье стало ассоциироваться с «непрерывным движением от одного страстного желания к другому».
Подобное мировосприятие нашло свое отражение в доктрине утилитаризма англичанина Бентама, согласно которой нравственно все, что приносит удовольствие и выгоду. В такой системе «ценностей», как пропагандировал немецкий философ Ницше, «слабые и неудачники должны погибнуть… И им должно еще помочь в этом». Поэтому итогом конкурентной борьбы может быть только одно – победителю достается все, включая жизнь побежденного.
По Фромму, индивидуальные эгоистические устремления не ведут к гармонии и миру. Философ обосновывает это утверждение: «Если я эгоист, то это проявляется не только в моем поведении, но и в моем характере. Быть эгоистом – значит, что я хочу всего для себя; что мне доставляет удовольствие владеть самому, а не делиться с другими; если моей целью является обладание, то я тем больше значу, чем больше имею; что я должен испытывать антагонизм по отношению ко всем другим людям: к своим покупателям, которых хочу обмануть, к своим конкурентам, которых хочу разорить, к своим рабочим, которых хочу эксплуатировать. Я никогда не могу быть удовлетворенным, так как моим желаниям нет конца; я должен завидовать тем, кто имеет больше, и бояться тех, кто имеет меньше».
На выхолащивание человеческой сущности направлена вся мощь информационно-идеологического оружия с либеральной начинкой. Конечная цель – это «одержание, – как заявила в 2005 году заместитель госсекретаря США Карен Хьюз, – победы в мировой войне идей, …длящейся в течение нескольких поколений».
В идеологической войне агрессор «взрывает» государство изнутри руками самих его граждан, утерявших смысл единения и подчинения личной воли общим интересам и ценностям бытия. В этой связи вспомним слова канцлера Отто фон Бисмарка: «Русских невозможно победить, мы убедились в этом за сотни лет. Но русским можно привить ложные ценности, и тогда они победят сами себя».
Покоряемая силой не материального, а идеологическо-мировоззренческого оружия страна превращается в колонию, в зону наживы и обогащения. Народ из «субъекта-творца», созидающего свое историческое будущее, превращается в нещадно потребляемый «объект-ресурс», рабочую силу, место которой за веслами на галере хозяина.
Но любому захватчику нужны свои прислужники-лакеи. Их роль сформулировал в 1835 г. англичанин Маколей – автор реформы образования в покоренной Индии. Он цинично заявил: «Нечего пытаться просвещать народные массы. Но мы должны приложить все усилия, чтобы создать прослойку, которая могла служить посредником между англичанами и миллионами индийцев, подвластных англичанам; прослойку – индийскую по крови и цвету кожи, но английскую по вкусам, взглядам, морали и складу ума».
УРОК 5
Либеральной доктриной декларируются «максимальное удовлетворение безграничных потребностей общества». При этом подминается более высокого уровня цель, отличающая жизнедеятельность людей от животного мира.
Характерным признаком человеческого общества является нацеленность – на РАЗВИТИЕ. Способ реализации этой цели подсказывает сама логика прогресса. Как и рост производительности труда, он означает процесс замещения ручного труда машинным и автоматизированным производством, то есть замену трудоемкого науко- и машиноемким. Другими словами, замену, например, лопаты экскаватором.
В развивающейся экономической системе жизненно необходимо постоянно изготавливать средства производства (машины, станки и т.д.), которые в каждом производственном периоде изнашиваются, ветшают. Для их восполнения необходимо соблюдать два ключевых условия.
Во-первых, часть продукции текущей стадии производства должна быть предназначена для того, чтобы из нее изготавливать средства производства для следующего периода.
Во-вторых, во всей массе товаров (совокупном продукте), произведенных, например, за год, должна сохраняться определенная вещественная (натуральная) пропорция между средствами производства и средствами существования рабочих, аграриев, учителей, врачей и т.д.
Для классового общества, разделенного на собственников и работающих по найму, необходимы еще «особые» средства существования, предназначенные исключительно для «хозяев жизни» и якобы «приличествующие» их «особому статусу и званию» (яхты, дворцы, самолеты и прочая недоступная «наемному» классу продукция).
Какой регулятор может обеспечить выполнение этих двух макроэкономических условий? Отдельных мелких товаропроизводителей, озабоченных извлечением прибыли, структурные пропорции в совокупном продукте общества, безусловно, не беспокоят и не озадачивают. Более того, эти вопросы находятся за горизонтом, как их понимания, так и их интересов и целей. Если государство выполняет только функции «ночного сторожа», тогда в качестве всеобщего регулятора выступает анархия рыночных отношений. Благодаря колебаниям цен, перепроизводству и постоянным кризисам происходит хаотичное согласование спроса и предложения, как по отдельным группам товаров, так и в целом между двумя производственными подразделениями – средств производства и средств существования (потребления).
Однако один из самых масштабных экономических кризисов низшего, мелкотоварного капитализма, произошедший в США в 1929-1933 годах, заставил усомниться в действенности стихийного регулятора развития. Американцами был задействован другой регулятор – в лице государства, взявшего на себя полномочия осуществлять регулирование макроэкономическими процессами, причем, в рамках долгосрочной перспективы. Мировой реальностью сегодняшнего дня является использование ведущими западными странами в целях развития и обеспечения конкурентоспособности не стихийно-рыночного, а государственного инструментария регулирования.
УРОК 6
В условиях либеральной доктрины никем не избираемая денежная власть частных банков подчиняет избираемую народом государственную власть.
Ключ к пониманию способа установления этого господства находится в воспроизводственной системе общества, в которой в качестве одного из ее базовых структурных элементов выступают «средства обмена», то есть деньги, выполняющие эту функцию. Подобную роль выполняет в человеческом организме кровь, имеющая свой кроветворный орган.
Такой воспроизводственный механизм чем-то напоминает плывущий в океане айсберг – его надводную, находящуюся на всеобщем обозрении часть можно сопоставить с I и II подразделениями – производством средств производства и производством средств существования. В то же время подводная, скрытая от поверхностного взгляда часть айсберга сравнима с III структурным подразделением – производством средств обмена.
Если в самом производственном процессе деньги не являются фактором производства, то в рамках функционирования воспроизводственной системы производство средств обмена становится обязательным элементом. Почему?
Необходимым условием товарного производства является наличие определенной суммы денег в качестве средства обмена (обращения). Ведь не подлежит сомнению, что работники должны получать оплату за работу в деньгах, чтобы покупать на них разнообразные средства существования. Поэтому сначала должны быть вброшены в обращение деньги. Именно это условие запечатлено в известной «экономической таблице» основоположника школы физиократов, французского экономиста XVIII в. Франсуа Кенэ.
То обстоятельство, что общество должно обладать соответствующей суммой денег до начала производства, воспринималось еще более ста лет назад как само собой разумеющееся. Это условие вытекает из товарного способа производства, которое обусловливает денежное обращение и покоится на постоянной метаморфозе трех форм капитала – денежного, производительного и товарного. Тогда же исследователи открыто заявляли, что «для процесса воспроизводства всего общественного капитала необходимо производство и воспроизводство денежного материала».
Представляя воспроизводственную систему, состоящую из трех подразделений – средств производства, средств существования и средств обмена, актуализируются три принципиально важных вопроса:
1. В чьей собственности должно находиться производство средств обмена и почему?
2. Чьим интересам оно должно быть подчинено?
3. Должен ли этот вид производства быть нацелен на прибыль или иметь некоммерческую основу?
Очевидно, что все рассуждения и заявления об исключительной эффективности частника по сравнению с государством и его необыкновенной по значимости «предпринимательской способности» применительно к «производству денег» сразу становятся ничтожными и лживыми.
Не вызывает сомнений что производство, как заявлялось более ста лет назад в парламенте Австралии, «должно принадлежать только суверенному народу» и осуществлять контроль за этими процессами «должны парламент и правительство в интересах всего народа». Однако мировая финансовая олигархия подчинила своим интересам выпуск средств обмена, приватизировав его и сосредоточив в своих руках денежную власть. Ее истинную значимость охарактеризовал в 1852 году британский министр финансов и будущий премьер-министр Великобритании Уильям Гладсон следующим образом: «Ключ к ситуации в следующем: правительство не является влиятельной силой в вопросах финансов. Денежная власть является верховной и неоспоримой». Получается, что денежная власть отдельных лиц – собственников производства средств обмена – выше, действеннее и могущественнее чем избранная народом власть (президентская, парламентская).
При этом речь идет не только и даже не столько о том, кто печатает и запускает в оборот деньги – занимается денежной эмиссией. Важно учитывать, что производство средств обмена и их вброс в обращение искусственно разделены. Первоначальное их производство – эмиссия денег – осуществляется центральным (национальным) банком. Последующее производство – кредитную эмиссию – осуществляют коммерческие банки с помощью специально применяемого финансового инструмента на основе частичного резервирования средств, создающего эффект кредитно-депозитного мультипликатора. Это позволяет банкам многократно, во-первых, увеличивать объем денег в национальной экономике по сравнению с эмиссионным выпуском, а во-вторых, умножать прибыль.
В то же время основное экономическое предназначение денег как средств обмена – упрощать товарный обмен, облегчать взаимодействие производственных субъектов хозяйствования и тем самым стимулировать их производственную деятельность.
Изготовление денежного материала не является результатом индивидуальной или коллективной творческой деятельности. Подобно воздуху деньги в этом качестве – это типичное общественное достояние, которое не может быть приватным, нацеленным на извлечение прибыли отдельными собственниками. Отсюда и банковская деятельность не может иметь коммерческого характера, а должна работать, исходя из принципа покрытия собственных затрат, и только. В противном случае банковская система, занимая господствующие высоты в экономике, начинает паразитировать на ней.
С достаточной степенью приближения к истине можно считать, что III подразделение – производство средств обмена – сегодня находится под контролем владельцев коммерческой, как правило, частной банковской системы.
Доллар, как мировое средство обмена, как мировая с 1944 года валюта, дает США беспрецедентные конкурентные преимущества. Так, Штатам не нужна иностранная валюта, чтобы, во-первых, оплачивать импорт. Другим странам необходимо продать свои товары (свой труд), чтобы выручить доллары и на них купить иностранную продукцию. То есть надо работать по схеме: свой товар – иностранная валюта (доллар) – иностранный товар. Американцам достаточно напечатать «зеленые бумажки» и обменять на них любой иностранный товар.
Во-вторых, им не надо продавать свои товары, чтобы сформировать валютные резервы, а достаточно включить печатный станок. Американцами создана схема, когда остальные страны мира постоянно предоставляют им товарный кредит. Величина его превысила 17,5 трлн долл. внешнего долга. По информации из российских источников только за период с 2001 по 2008 годы США выжали из стран остального мира чистый кредит товарами на сумму порядка 6 трлн долл. США. Вклад России за эти восемь лет составил порядка 800 млрд долл.
Грандиозность этой аферы, обеспечивающей огромную сверхконкурентоспособность, для простого человека еще не вполне осознается. Сегодня для действительных хозяев транснациональных корпораций (ТНК) – американских банкиров-учредителей Федеральной резервной системы себестоимость покупаемых природных ресурсов определяется из расчета себестоимости напечатанной 100-долларовой купюры, составляющей порядка 0,1 доллара. При такой мизерной себестоимости (0,1%), ее хозяин-банкир свободно приобретает реальных ресурсов на рынке уже на 100 долларов. С такими ничтожно низкими материальными затратами (практически бесплатными ресурсами) можно создавать сверхконкурентоспособную продукцию, покупать интеллектуальную рабочую силу. В этом заключается главный секрет-фокус, а также требование со стороны Запада ко всем странам продавать природные ресурсы даже на внутреннем рынке только по мировым ценам.
Государственный строй, в котором господствующей устанавливается денежная власть частника, а не власть народа, в соответствии со статьей 3 Конституции Беларуси, лишает людей истинной свободы – «свободного времени для творчества».
Ведь сущностная идея исторического развития общества на основе замены ручного труда наукоемким, высокопроизводительным машинным и автоматизированным производством должна сводиться не к безмерному потреблению, а к «расширенному воспроизводству свободного времени». На этом фундаменте строится социализм как общество свободного творческого труда, освобожденного от каждодневных проблем физического воспроизводства, и в котором, как утверждал Маркс, «цель человека быть многим, а не обладать многим».
Номер газеты:
