Добавить комментарий
Социализм и демократия
В мире не было общественной силы, которая могла бы преградить путь фашизму и атомной бомбе, кроме силы, которая состояла из людей, душами которых владели идеи социализма и коммунизма.
Теория марксизма как наука не могла не овладеть лучшими умами человечества. Ленин, созданная им партия коммунистов несли теорию научного коммунизма в сознание пролетариата и беднейшего крестьянства, подняли, организовали и совершили социалистическую революцию.
Противники социализма ныне утверждают, что в нашей стране велось строительство казарменного социализма. Это явная ложь! В стране культивировалась строгая трудовая дисциплина, но в ее основе были глубокое самосознание и глубокая вера трудящихся в светлое будущее.
Строительство социализма в первые десятилетия сопровождалось острой классовой борьбой, навязанной нам реакционными силами и приведшей к репрессиям, в которых пострадало немало невинных людей. Это негативное явление в истории нашего общества стало исходным для третирования и торпедирования деструктивными силами всех завоеваний нашего народа. Но надо быть уверенными в том, что если человечество не погубит себя во всеобщей злобе и раздражительности, образумится в конце концов, то оно откроет истину и даст правильную оценку событиям того времени.
Когда началась Великая Отечественная война, советские люди грудью стали на защиту своего отечества. И в абсолютном большинстве граждане СССР во время войны, да и после, жили правдой, любовью к ближнему, взаимовыручкой и добротой. Ни разговорная речь, ни цвет кожи, ни территория не делили граждан Страны Советов. Так воспитала советских людей Коммунистическая партия.
Озлобленность и раздражительность среди людей исходят от безверия, от осквернения реакционными силами человеческой веры во что-либо. Вспомнились слова Зои Космодемьянской, когда она, стоя под виселицей с петлей на шее, обратилась к людям, согнанным фашистами на ее казнь: «Не плачьте, люди, правда победит! Сталин придет и отомстит за меня и за ваши страдания». Дело не в самом Сталине, как личности. Дело в правде и вере в светлое будущее, о котором мечтала юная Зоя. Эту веру её внушили школа, комсомол, партия, руководимая в те времена Сталиным. С этой верой Зоя боролась против фашистов, за правду и веру она отдала свою молодую жизнь. И ее вера в победу сбылась!
К сожалению, сегодня многие поддаются наговорам на Сталина, опираясь на материалы, взятые из публикаций «историков» Волкогонова, Юрия Афанасьева, Радзинского и других фальсификаторов истории. А надо бы всем причастным к ведомству Клио, создавая образ Иосифа Виссарионовича, использовать подлинные документы, мемуары выдающихся советских и зарубежных деятелей, которые стояли поближе к Сталину и объективно, уже после его смерти, создали его образ. Как раз во время становления новых поколений из-за рубежа в нашу страну (особенно сильно – с началом «перестройки»!) хлынуло все порочное, чем богато буржуазное общество: алчность, бандитизм, проституция, наркомания и другие пороки, не свойственные нашему обществу, коммунистической морали и образу жизни советского социалистического общества.
В этом-то нечеловеческая сторона – в полном безверии! – и погрязла большая часть новых поколений. Был допущен такой курс руководства, который создал основу для деморализации общества, для разлада экономики, обнищания части народа, национальной и политической неурядицы. Вот об этом и надо говорить во всеуслышание. История – важнейшая из общественных наук, ибо она в решающей степени определяет самосознание народа и тем самым его облик, характер и, строго говоря, его наличие и отсутствие. Поэтому в старой шутке о двух важнейших школьных предметах – начальной военной подготовке, учащей, как надо стрелять, и истории, учащей, в кого это надо делать, – шутки не так уж много.
Соответственно переписывание истории является важнейшей формой современной конкуренции, ибо именно историческое самосознание определяет не только характеристики народа, но и само его наличие или отсутствие. Поэтому Запад ведет переписывание истории на государственном, а в случае Евросоюза – и на надгосударственном уровне.
Надо не пассивно защищаться от враждебной лжи, а активно формировать свою правду и агрессивно навязывать ее оппонентам, тогда их ложь будет отлетать от ваших слушателей и читателей, как горох от стенки. У нас своя история есть, и нам ее ни корежить, ни выдумывать нет никакого проку. И еще одни момент. Сегодняшним правителям не мешало бы понять другое, главное: патриотическая риторика не есть патриотическая политика. Принципиальная разница между тем и другим очевидна. Ведь подлинный патриотизм предполагает реальную заботу о стране и ее народе. Если же к риторике такого рода прибегает власть, разоряющая страну и унижающая народ, что и происходит в сегодняшней России, то это та самая, давно знакомая уваровская триада «православие, самодержавие, народность», только на новый лад: с антикоммунистическим оскалом.
А могут ли обрести веру и возвратиться в нормальное человеческое состояние тонущие в безверии люди, наши соотечественники? Могут! Надо только открыть им глаза на истину. А это может сделать только политическая партия, руководствующаяся учением марксизма-ленинизма.
Вспомним историю. Мы были первыми. И пришлось нам нелегко. Надо было выстоять в кольце враждебного окружения… Надо было преодолеть огромную силу исторической инерции и научиться жить по новым законам – законам коллективизма.
К 1921 году (так и напрашивается аналогия с 1991 годом!) сложился опасный для Советской России союз империалистов Запада, белоэмиграции и внутренней контрреволюции. Последняя стала добровольным исполнителем воли империалистов и белогвардейцев.
Опыт борьбы РКП(б) с идеологией и политикой белоэмиграции и мелкобуржуазной контрреволюции представляет большой интерес. Он показывает всепобеждающую жизненную силу марксистско-ленинских идей, умение отстаивать принципы социализма, бороться за воплощение их в жизнь.
Первые годы социалистического строительства проходили в обстановке классовой борьбы. Используя голод, разруху и недовольство крестьян политикой военного коммунизма, деятели буржуазии и помещиков пытались организовать фронт внутренней контрреволюции.
Бежавшие за границу фабриканты, банкиры и помещики, получая всевозможную помощь и поддержку от империалистов Запада, быстро возродили свои политические организации, создали органы печати и стремились взять на себя главенствующую роль в антисоветской борьбе.
Перед молодой Республикой Советов встали новые трудные задачи, от решения которых зависела дальнейшая судьба революции и борьбы за социализм.
Победа Красной Армии над интервентами и белогвардейцами закрепила и расширила исторические завоевания Великого Октября. За годы Гражданской войны в стране произошли радикальные социальные и политические изменения. Были ликвидированы классы помещиков и капиталистов; исчезли политические организации монархистов и кадетов, прекратили свое существование многие мелкобуржуазные партии: Бунд РСДРП (интернационалисты), Паолей-Цион, «Народные коммунисты» и др.
На поверхности политической жизни сохранились лишь остатки партий правых и левых героев, меньшевиков, небольшие группки анархистов. Пытаясь продолжать борьбу с Советской властью, эти партии постепенно перерождались в откровенно контрреволюционные группы.
Партия большевиков своей последовательной и многогранной борьбой за победу революции, за жизненные права и интересы трудящихся привлекла на свою строну широкие слои населения. Исторически сложилось так, что партия коммунистов стала единственной общепризнанной политической организацией в стране, которая пользовалась безраздельной поддержкой народа.
В. И. Ленин характеризовал международное положение страны как равновесие сил, хотя и «временное, неустойчивое, но все-таки равновесие…» (В. И. Ленин. Полн. собр. соч. Т. 43. – С. 340.). Российский пролетариат оказался значительно сильнее, чем предполагала мировая буржуазия, которая не смогла раздавить молодое государство рабочих и крестьян. Но буржуазии удалось сохранить свои позиции в Европе, несмотря на мощную волну революционного движения рабочего класса в ряде стран.
Ленин разъяснял трудящимся, что с разгромом армии помещиков и капиталистов самым опасным врагом революции оставалась буржуазия всего мира, которая, обладая огромным экономическим потенциалом и военной силой, будет делать попытки раздавить Советскую власть. «Международная буржуазия, – говорил В. И. Ленин на VIII Всероссийском съезде Советов, – …история учит нас, что ни один крупный вопрос, ни одна революция не решалась иначе, как в ряде войн. И этого урока мы не забудем» (Полн. собр. соч. Т. 42. – С. 136). Чтобы избежать внезапного нападения, требовалось постоянно проявлять бдительность, разоблачать агрессивные планы и намерения империалистических кругов и правительств.
Нельзя было пренебрегать и другой опасностью – со стороны остатков белогвардейщины. Разбитый враг не исчез. Честь его была рассеяна по стране, деморализована, а часть укрылась за рубежом, но не отказалась от борьбы, не сложила оружия.
В военных лагерях Польши и Румынии было не менее 25 тыс. солдат и офицеров бывших армий Деникина и Юденича, из которых создавались новые белогвардейские отряды, банды Б. Савинкова, насчитывавшие 10 тыс. человек, и др. («Правда», 1922. – 3 марта).
Монархисты стремились сохранить воинские подразделения – полки, батальоны, роты, кадетские корпуса. В лагерях поддерживался казарменный режим и палочная дисциплина. Вначале их объединял «Русский совет» Врангеля, а с сентября 1924 года – «Русский общевоинский союз» (РОВС), во главе которого стояли П. Врангель, А. Кутепов, Е. Миллер. Ядром монархической контрреволюции за границей были врангелевские войска. К осени 1920 года они насчитывали 80 тыс. человек (История Коммунистической партии Советского Союза. Т. 3, кн. 2. – М., 1968. – С. 508). Только из Крыма было вывезено около 70 тыс. солдат и офицеров. Среди них большинство составляли высшие офицеры и генералы. Из 10 тыс. зарегистрированных в 1921 году белых офицеров более 4 тыс. были полковниками и подполковниками и 600 – генералами (Спирин Л. М. Крушение помещичьи и буржуазных партий в России. – М., 1977. – с. 285).
Однако главную опасность представляли все-таки не войсковые формирования – формирования белогвардейцев, а политические союзы русской буржуазии, которые пытались играть роль организаторов и идейных вдохновителей контрреволюции в России, стать центрами объединения всех антисоветских сил. Если в 1918 году буржуазия была слабо развита политически и недостаточно организована, вследствие чего в годы Гражданской войны плелась за монархистами и прислуживала интервентам, то к 1921 году она многое поняла и пересмотрела. «Русская буржуазия за последние годы потерпела страшное поражение, – говорил В. И. Ленин, – …Разбитая реакционная армия многому научилась, прекрасно научилась. Она учится с величайшей жадностью, и она действительно добилась больших успехов… Теперь, я думаю, она стоит на высоте современного западноевропейского развития» (Полн. собр. соч. Т. 44. – С. 40-41).Русская буржуазия научилась более правильно оценивать силы революции, маневрировать, использовать всякий случай для клеветы и подрывных действий против Советской Республики. Она располагала опытными кадрами пропагандистов, организаторов и руководителей антисоветского движения, хорошо знала положение дел и трудности, переживаемые нашей страной. «Эти контрреволюционные эмигранты очень осведомлены, – отмечал В.И. Ленин, – великолепно организованы, хорошие стратеги, и я думаю, что систематическое сравнение, систематическое изучение того, как они организуются и как пользуются тем или иным случаем, может оказать сильное воздействие на рабочий класс с точки зрения пропаганды. Это не общая теория, это – практическая политика, и здесь видно, чему враг научился (Там же).
Буржуазные правительства охотно завязывали связи с русскими капиталистами, считая, что для буржуазии в России ещё сохраняется почва, что её поддержат мелкособственнические слои города и деревни. В.И. Ленин в письме Г.И. Мясникову так писал о планах мировой буржуазии: «Она не умерла. Она жива. Она стоит рядом и караулит. Она уже наняла Милюкова, коему Чернов и Мартов (частью по глупости, частью по фракционной злобе на нас, а главным образом по объективной логике их мелкобуржуазно-демократической позиции) служат “верой и правдой”» (Там же. С. 80).
В своих планах свержения Советской власти белоэмигрантские политические организации делали ставку на поддержку оставшихся в России бывших помещиков и капиталистов, которых насчитывалось (по данным на 1924 год) около 4 млн. человек (Проблемы изменения социальной структуры советского общества. – М., 1968. – С. 19).Экспроприированные и политически разбитые, они быстро деклассировались, пополнили ряды советских служащих, сохраняя, нередко, враждебность к Советской власти. Особую группу буржуазных элементов, находящихся в России, составляло кулачество, насчитывавшее более 4 млн. человек.
Несмотря на значительную численность враждебных сил, партия и В.И. Ленин не переоценивали их опасности для молодой Республики. Главным фактором, определявшим прочность социалистического государства и будущее социализма, были дружественные взаимоотношения основных классов в стране – рабочих и крестьян. Союз трудящихся классов при руководящей роли пролетариата являлся решающей силой, способной противостоять контрреволюции и обеспечить движение к социализму. В противоположность контрреволюционным партиям, рассматривавшим крестьянство как силу, способную возродить капитализм, большевики считали трудовое крестьянство союзником, твердо стоявшим на стороне Советской власти.
В то же время партия и В.И. Ленин не идеализировали крестьянские массы, не отрицали наличия противоречий между пролетарской властью и собственническими инстинктами крестьянства. Задача партии состояла в том, чтобы определить и проводить в жизнь такую политику, которая укрепила бы союз крестьянства с рабочим классом и обеспечила бы постепенное социалистическое преобразование деревни. Требовалось внимательное отношение к нуждам и запросам крестьянства, к удовлетворению его жизненных потребностей. В.И. Ленин неоднократно предупреждал, что «судьба нашей республики будет зависеть от того, пойдет ли крестьянская масса с рабочим классом, сохраняя верность союзу с ним, или она даст «нэпманам», т.е. новой буржуазии, разъединить себя с рабочими, расколоть себя с ними» (Полн. собр. соч. Т. 45. – С. 387-388).
Немаловажным фактором было то, что на стороне большевиков, подчеркивал В. И. Ленин, «…полная ясность и трезвость учёта всех наличных классовых величин, и русских и международных, а затем проистекающая отсюда железная энергия, твердость, решительность и беззаветность борьбы» (Там же, Т. 43.–С. 240). После окончания Гражданской войны белоэмигрантские вожди пытались делать ставку на разрыв союза рабочего класса с крестьянством, выдвинув лозунг «полной и всеобщей демократии». Этот лозунг устраивал буржуазию на первом этапе ее борьбы за власть, так как подменял классовую борьбу идеей о «сотрудничестве» классов, что на деле означало подчинение мелкобуржуазных масс интересам буржуазии. Последнюю вполне удовлетворяло и то, что требование демократии противопоставлялось диктатуре пролетариата и маскировало борьбу за буржуазную диктатуру.
Разоблачая тактику классового врага, В.И. Ленин обращал внимание на то, что буржуазия стремилась любыми средствами и под какими угодно лозунгами свергнуть власть большевиков, лишить революцию испытанного вождя и последовательного борца за социализм. «Ее лозунг сейчас таков, – говорил Владимир Ильич, – борьба против большевиков какой угодно ценой, во что бы то ни стало» (Там же, Т. 44.–С. 53). По словам Ленина, русская буржуазия в 1921 году спрятала на время свою неприязнь к «керенщине» и повернула в сторону соглашения с эсерами и меньшевиками, в программе которых основным требованием была полная, всеобщая демократия. С помощью этого призыва буржуазия пыталась организовать внутреннюю контрреволюцию. Проповедь «чистой» демократии враги развернули весной 1921 года, когда усилилось недовольство мелкобуржуазных масс политикой военного коммунизма и создалась наиболее благоприятная обстановка для распространения подобных лозунгов: «Прочность этих предрассудков мелкобуржуазного демократа, – писал В.И. Ленин, – неизбежно вызывается тем, что он дальше стоит от острой классовой борьбы, от биржи, от «настоящей» политики, и было бы совершено немарксистским ожидать, будто одной пропагандой и в скорое время можно искоренить эти предрассудки» (Там же, Т. 37.–С. 192).Ленин неоднократно подчёркивал, что «чистой демократии» негде никогда не было и не будет, поэтому этот лозунг «есть лживая фраза либерала, одурачивающего рабочих» (Там же, С. 251).
Всеобщая демократия, по Ленину, как и полная свобода личности, предполагают отсутствие государственной власти, что возможно только при коммунизме. В условиях же острой классовой борьбы социалистического государства с капиталистическим миром для защиты демократии нужна диктатура пролетариата, без которой никакая демократия ничего не стоит. «…Рабочие всего мира, – писал В.И. Ленин, – сочувствуют Советской республике именно потому, что видят в ней пролетарскую демократию, демократию для бедных…» (Там же. С. 258).
8 января 1937 года состоялась беседа И.В. Сталина с германским писателем Лионом Фейхтвангером. Поразительно похожи многие вопросы, заданные почти 80 лет назад с теми, которые современники задают друг другу.
Фейхтвангер. Я боюсь, что употребление Вами слова «демократия» – я вполне понимаю смысл вашей новой конституции и ее приветствую – не совсем удачно. На Западе 150 лет слово «демократия» понимается как формальная демократия. Не получается ли недоразумение из-за употребления Вами слова «демократия», которому за границей привыкли придавать определённый смысл. Всё сводится к слову «демократия». Нельзя ли придумать другое слово?
Сталин. У нас не просто демократия, перенесенная из буржуазных стран. У нас демократия необычная, у нас есть добавка – слово «социалистическая» демократия. Это другое. Без этой добавки путаница будет. С этой добавкой понять можно. Вместе с тем мы не хотим отказываться от слова демократия, потому что мы в известном смысле являемся учениками, которые доказали недостаточность и уродливость формальной демократии и превратили формальную демократию в социалистическую демократию. Мы не хотим скрывать этот исторический факт.
Кроме того, мы не хотим отказываться от слова демократия еще и потому, что сейчас в капиталистическом мире разгорается борьба за остатки демократии против фашизма. В этих условиях мы не хотим отказываться от слова демократия, мы объединяем наш фронт борьбы с фронтом борьбы рабочих, крестьян, интеллигенции против фашизма за демократию. Сохраняя слово «демократия», мы протягиваем им руку и говорим им, что после победы над фашизмом и укрепления формальной демократии придется еще бороться за высшую форму демократии, за социалистическую демократию.
Фейхтвангер. Может быть, как литератор придаю слишком много значения слову и связанным с ним ассоциациям. Мне кажется, что буржуазная критика, основывающаяся на неправильном понимании слова «демократия», приносит вред. Советский Союз создал столько нового, почему бы ему на создать нового слова и здесь?
Сталин. Вы неправы. Положительные стороны от сохранения слова демократия выше, чем недостатки, связанные с буржуазной критикой. Возьмите движение единого фронта во Франции, и Испании. Различные слои объединились для защиты жалких остатков демократии. Единый фронт против фашизма – есть фронт борьбы за демократию. Рабочие, крестьяне, интеллигенция спрашивают: как вы, советские люди, относитесь к нашей борьбе за демократию, правильна ли эта борьба? Мы говорим: «Правильно, боритесь за демократию, которая является низшей ступенью демократии. Мы вас поддерживаем, создав высшую стадию демократии – социалистическую демократию. Мы – наследники старых демократов – французских революционеров, германских революционеров, наследники не оставшиеся на месте, а поднявшие демократию на высшую ступень».
Что касается критиков, то им надо сказать, что демократия придумана не для маленьких групп литераторов, а создана для того, чтобы дать новому классу – буржуазии возможность борьбы против феодализма. Когда феодализм бы побеждён, рабочий класс захотел воспользоваться демократией, чтобы вести борьбу против буржуазии. Тут для буржуазии демократия стала опасной. Она была хороша для борьбы буржуазии с феодализмом, она стала плоха, когда рабочий класс стал пользоваться ею в борьбе против буржуазии.
Демократия стала опасна, выступил фашизм. Не напрасно некоторые группы буржуазии соглашаются на фашизм, ибо раньше демократия была полезна, а теперь стала опасна.
Демократизм создаёт рабочему классу возможность пользоваться различными правами для борьбы против буржуазии.
В этом суть демократии, которая создана не для того, чтобы литераторы могли чесать языки в печати.
Если так смотреть на демократию, то у нас трудящиеся пользуются всеми мыслимыми правами. Тут тебе и свобода собраний, печати, слова, союзов и т.д.
Это надо разъяснить и нашим друзьям, которые колеблются. Мы предпочитаем иметь меньше друзей, но стойких друзей. Много друзей, но колеблющихся – это обуза.
Я знаю этих критиков. Некоторые из этих критиков спрашивают: почему мы не легализируем группу или, как они говорят, партию троцкистов. Они говорят: легализуете партию троцкистов – значит у вас демократия, не легализуете – значит нет демократии. А что такое партия троцкистов? Как оказалось – мы это знали давно, – это разведчики, которые вместе с агентами японского и германского фашизма взрывают шахты, мосты, производят железнодорожные крушения. На случай войны против нас они готовились принять все меры, чтобы организовать наше поражение: взрывать заводы, железные дороги, убивать руководителей и т.д. Нам предлагают легализовать разведчиков, агентов враждебных иностранных государств.
Ни одно буржуазное государство – Америка, Англия, Франция – не легализуют шпионов и разведчиков враждебных иностранных государств.
Почему же это предлагают нам? Мы против такой «демократии».
Фейхтвангер. Именно потому, что демократия на Западе так уже выщерблена, плохо пахнет, надо было бы отказаться от этого слова.
Сталин. А как же Народный фронт дерется за демократию? А во Франции, в Испании – правительство Народного фронта – люди борются, кровь проливают, это – не за иллюзии, а за то, чтобы был парламент, была свобода забастовок, свобода печати, союзов для рабочих.
Если демократию не отождествлять с правом литераторов таскать друг друга за волосы в печати, а понимать ее как демократию для масс, то тут есть за что бороться.
Мы хотим держать Народный фронт с массами во Франции и др. странах. Мост к этому – демократия, так, как ее понимают массы.
Есть разница между Францией и Германией? Хотели бы германские рабочие иметь снова настоящий парламент, свободу союзов, слова, печати? Конечно, да. Кашен в парламенте, Тельман – в концентрационном лагере, во Франции могут рабочие бастовать, в Германии – нет и т.д.
Фейхтвангер. Теперь есть три понятия – фашизм, демократизм, социализм. Между социализмом и демократией есть разница.
Сталин. Мы не на острове. Мы, русские марксисты, учились демократизму у социалистов Запада – у Маркса, Энгельса, у Жореса, Геда, Бебеля. Если бы мы создали новое слово – это дало бы больше пищи критикам: русские, мол, отвергают демократию.
***
Обслуга капитала оболгала идею диктатуры пролетариата, объявила ее идеей кровавого насилия. Но история учит обратному. Советская власть установилась триумфально и почти бескровно. Только на штыках интервентов белая армия смогла развязать кровавую Гражданскую войну. Но этого буржуазные пропагандисты упорно «не помнят».
«Забывают» они и другое: классики марксизма предпочитали мирные формы установления диктатуры пролетариата. Как утверждал Ленин, если для мирного движения революции вперёд «есть даже один шанс из ста, то попытка осуществления такой возможности все-таки стоила бы того, чтобы осуществить ее». И эти строки написаны не когда-нибудь, а в сентябре 1917 года.
Номер газеты:
