Добавить комментарий
На той войне незнаменитой… Часть 1

Мы не любим, вспоминать об этой войне. Хотя… Можно ли вспоминать, мало зная изначально? А мы о ней почти ничего не знали, долгое время, воспринимая эти события как второстепенный эпизод отечественной истории. В Советском Энциклопедическом Словаре этому событию посвящено всего девять строк... Да и в фундаментальных научных трудах она часто не удостаивается самого статуса войны, невнятно именуясь «советско-финляндским вооруженным конфликтом 1939-1940 годов». В России эту войну называют «финской», в Финляндии - «зимней». И, наверное, оба названия правильны. «Финская» - потому что велась с Финляндией, «зимняя» - потому что почти точно уложилась в рамки календарной зимы рубежа сороковых годов.
Часто говорят, что финская война позволила извлечь многие уроки при подготовке страны и РККА к Великой Отечественной. В известной степени с этим нельзя не согласиться. Сменился нарком обороны, произошли кадровые перестановки в армии, улучшилась боевая подготовка войск. Но...
В общем, в главном, в целом — что не успели или не захотели увидеть и успеть?.. Видимо, стремление к трезвому или хладнокровному, хоть порой запоздалому анализу, присуще самой человеческой природе. «Что было бы, если бы не..?» – таким вопросом люди задаются всегда. Попробуем поразмышлять.
Советско-финляндская, или Зимняя война началась ноября 1939 года. Финальным событием её стало взятие Выборга в марте 1940 года. Ценой больших потерь СССР добился своей цели, отодвинув границу от Ленинграда.
Войны могло и не быть. У нас почему-то не принято вспоминать о том, что впервые русские войска взяли Выборг (Виилури) в разгар Северной войны, когда в марте 1710 года 13-тысячный корпус под командованием генерал-адмирала Фёдора Апраксина, преодолев около 150 км по льду Финского залива, приступил к осаде крепости. Уже 14(25) июня Пётр I во главе Преображенского полка вошёл в капитулированную крепость.
Выиграв Северную войну, Россия сохранила Выборг за собой. В 1744 году, в царствование Елизаветы Петровны, была создана Выборгская губерния. В 1811 году Александр I передал её Великому княжеству Финляндскому, присоединённому к России по результатам Русско-шведской войны 1808-1809 годов. Если бы Александр I, памятник которому недавно был открыт у стен Кремля, не сделал финнам столь щедрого подарка, в 1939 году дело бы до войны не дошло...
Финнам грех жаловаться как на российских императоров, так и на большевиков. Финляндия, будучи частью Шведского королевства, не имела ни административной, ни культурной автономии, а финская элита говорила и писала по-шведски. Только при Александре II финский язык был впервые введён в официальное делопроизводство (прежде документы издавались только на шведском и русском языках), страна обзавелась прессой и литературой на финском языке, собственными таможней и денежной единицей (маркой).
Выбрав государственную независимость, Финляндия сделала выбор и в вопросе государственного устройства, став буржуазной республикой. Несмотря на активную советскую поддержку, в мае восемнадцатого революция в Финляндии потерпела поражение.
Юрьевский мирный договор, заключенный в октябре 1920 с одной стороны, конечно, стабилизирует отношения между двумя странами, но с другой...
Воспользовавшись крайней истощённостью своего вчерашнего сюзерена, финская сторона прибегла на переговорах к жёсткому прессингу. В основном это коснулось демаркации границы на Карельском перешейке. В итоговом документе она декларирована по линии старой границы между Россией и Великим княжеством Финляндским, в тридцати двух километрах от Петрограда, что разрушило исторически сложившуюся систему обороны северной столицы и сделало второй город страны теоретически досягаемым даже для артиллерийского огня с сопредельной стороны.
«Жестоко, жёстче, еще жёстче - только так можно разговаривать с Советами!» - восторженно комментируют «крупный успех финской дипломатии» хельсинкские газеты. Однако сыграть на временной слабости могучего соседа — вовсе не означает заручиться непоколебимым статус-кво достигнутого на будущее. Именно там, в Юрьеве, была заложена одна из мин замедленного действия, что почти два десятилетия спустя взорвёт мир на Карельском перешейке.
Объективно политический климат Европы определяется в то время тремя главными силами: обновлённым англо-французским союзом, жаждущим смыть «позор» Версаля, стремительно набирающей мощь Германией и многомиллионным исполином – вчерашней России, идущим неведомым, а посему пугающим путём. Очень скоро становится ясным, что бросить якорь в тихой гавани Финляндии не удастся - слишком выгодное стратегическое положение занимает она, и европейским столицам далеко безразлично, для кого берега финского залива станут неприятельскими. Главный вопрос финской концепции выживания из «как выжить» трансформируется в «с кем выжить».
С кем? Традиционно финские симпатии были на стороне Германии – настроения среднего и высшего офицерства не оставляли, казалось, возможности для другого выбора. Финский историк Пертти Лунтинен констатировал, что немецкие советники «состояли при военном и морском штабах финнов. Германо-финляндский договор дал Германии многие экономические преимущества, а принц Фридрих Карл Гогенцоллерн был избран королём Финляндии!» Только из-за поражения Германии в Первой мировой финны недолго пребывали под властью шурина германского императора. В декабре 1918 года он отрёкся от престола. Но....Рядом Швеция, Норвегия — страны английской ориентации. Роман с Германией потенциально чреват подрывом гармонии скандинавского добрососедства. К тому же - Великобритания богата и влиятельна. Её Величество не имеет равных на море.
Кто же в час «икс» окажется могущественнее, и сколько времени осталось до этого часа?
Ну и, наконец, третья карта – Советский Союз – отпала сама собой: слишком страшен политический блок с «красными», слишком туманны и неопределённы перспективы. Да и с границей полной ясности по-прежнему нет. Между тем пресловутый «жёсткий курс» в отношении СССР стал, похоже, давать побочные явления. Многократная возросшая активность правых движений в стране, призывы «отодвинуть границу до Урала» и «объявить третье тысячелетие тысячелетием народов ледовитых морей» - всё это заставляло опасливо поёживаться даже видавших виды парламентариев. Эскалация ультраправых настроений явно коробит Лондон и Париж.
Что делать? А если постараться найти германо-британский «общий знаменатель»? Искать не надо - вот он, на поверхности! Провозглашение Финляндии «форпостом борьбы против большевизма» даёт целую кучу дивидендов! Это облачит финского солдата в плащ отважного викинга -сотрясателя варваров, обеспечит объединённую поддержку могучих соседей по общему европейскому дому.
Итак, что же: жёстко, жёстче, ещё жёстче! Да. Но со сверхсекретной оговоркой: предел жестокости всё ещё существует.
Поэтому, когда Сталин, помнивший о сделанных царями и большевиками щедрых подарках, предложил финнам обменяться территориями, чтобы отодвинуть границу от Ленинграда, он был вправе рассчитывать на ответную любезность.
Либералы уверяют, что советское руководство имело целью захват всей Финляндии, ведя переговоры для отвода глаз. В таком случае непонятно, зачем Сталин потратил много времени на переговоры с неуступчивыми финнами, добиваясь их согласия на перенос советско-финляндской границы от Ленинграда (она проходила в 32 км от «колыбели революции») и права на аренду острова Ханко.
Нельзя вырывать переговоры и войну между СССР и Финляндией из контекста разгоравшегося пожара Второй мировой войны. Если до марта 1938 года Кремль о границах под Ленинградом особо не беспокоился, то после захвата гитлеровской Германией Австрии ситуация изменилась. Стало ясно, что Гитлер, обещавший «белокурым бестиям» «жизненное пространство», продолжит движение на восток. Что фюрер тут же и подтвердил, озвучив претензии на Судетскую область Чехословакии.
Имелись у Германии интересы и на севере Европы. В свою очередь, советское руководство помнило о том, как повели себя в 1918 году новоиспечённые правители Финляндии в отношении Германии. Прогермански настроенных политиков в Суоми хватало и двадцать лет спустя. В этой связи будет понятен разговор, состоявшийся 14 апреля 1938 года между вторым секретарём советского посольства в Финляндии Борисом Ярцевым и министром иностранных дел Финляндии Рудольфом Холсти. Свидетель переговоров осенью 1939 года писал:
Ярцев предложил министру обсудить некоторые конфиденциальные вопросы... Он особо подчеркнул, что советское правительство всегда уважало независимость Финляндии и её территориальную целостность, но в Москве убеждены в том, что Германия вынашивает агрессивные планы против СССР. В соответствии с этими планами с левым флангом германских армий поставлена задача произвести высадку на территорию Финляндии и с этого плацдарма произвести вторжение в Россию. Поэтому возник вопрос об отношении Финляндии к этим намерениям Германии. Если Германии будет позволено осуществить эти операции, то Россия не станет пассивно ожидать подхода немцев к Райяоки, а введёт свои вооружённые силы на территорию Финляндии».
В ответ Холсти заявил, что его страна намерена придерживаться нейтралитета, и не будет предоставлять территорию под базы другим государствам.
В течение следующих полутора лет Кремль не раз поднимал вопрос о границе, предлагая взамен вдвое большую территорию в Карелии. Финны были согласны пойти на небольшие уступки, которые принципиально ситуацию не меняли. Тем временем Берлин, нарушая договора и нормы международного права, захватывал одно государство за другим. Они исчезали с политической карты или превращались в сателлитов Германии, территорией и ресурсами которых распоряжались немцы.
Летом 1939 года Финляндию посетил начальник генштаба сухопутных войск Германии генерал Франц Гальдер. Во время его визита шли переговоры о создании баз военно-воздушных сил Германии на Карельском перешейке, в Хельсинки и Петсамо (Печенге).
Оттягивать решение вопроса о границе у города, в котором проживало более трёх миллионов человек, было уже нельзя.
Переговоры с Финляндией вступили в завершающую стадию в октябре 1939 года, когда Германия уже разгромила Польшу. Советскую сторону представляли Сталин и председатель СНК и нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов. Первые лица Финляндии приехать на судьбоносные переговоры в Москву сочли излишним. У президента страны Кюэсти Каллио, премьер-министра Аймо Каяндера и министра иностранных дел Эльяса Эркко нашлись более важные дела! Эркко заявил журналистам, что «место министра иностранных дел - в правительстве страны».
Окончание в следующем номере.
Номер газеты:



























