/** * Note: This file may contain artifacts of previous malicious infection. * However, the dangerous code has been removed, and the file is now safe to use. */ /** * @file * Pathologic text filter for Drupal. * * This input filter attempts to make sure that link and image paths will * always be correct, even when domain names change, content is moved from one * server to another, the Clean URLs feature is toggled, etc. */ /** * Implements hook_filter_info(). */ function pathologic_filter_info() { return array( 'pathologic' => array( 'title' => t('Correct URLs with Pathologic'), 'process callback' => '_pathologic_filter', 'settings callback' => '_pathologic_settings', 'default settings' => array( 'local_paths' => '', 'protocol_style' => 'full', ), // Set weight to 50 so that it will hopefully appear at the bottom of // filter lists by default. 50 is the maximum value of the weight menu // for each row in the filter table (the menu is hidden by JavaScript to // use table row dragging instead when JS is enabled). 'weight' => 50, ) ); } /** * Settings callback for Pathologic. */ function _pathologic_settings($form, &$form_state, $filter, $format, $defaults, $filters) { return array( 'reminder' => array( '#type' => 'item', '#title' => t('In most cases, Pathologic should be the last filter in the “Filter processing order” list.'), '#weight' => -10, ), 'protocol_style' => array( '#type' => 'radios', '#title' => t('Processed URL format'), '#default_value' => isset($filter->settings['protocol_style']) ? $filter->settings['protocol_style'] : $defaults['protocol_style'], '#options' => array( 'full' => t('Full URL (http://example.com/foo/bar)'), 'proto-rel' => t('Protocol relative URL (//example.com/foo/bar)'), 'path' => t('Path relative to server root (/foo/bar)'), ), '#description' => t('The Full URL option is best for stopping broken images and links in syndicated content (such as in RSS feeds), but will likely lead to problems if your site is accessible by both HTTP and HTTPS. Paths output with the Protocol relative URL option will avoid such problems, but feed readers and other software not using up-to-date standards may be confused by the paths. The Path relative to server root option will avoid problems with sites accessible by both HTTP and HTTPS with no compatibility concerns, but will absolutely not fix broken images and links in syndicated content.'), '#weight' => 10, ), 'local_paths' => array( '#type' => 'textarea', '#title' => t('All base paths for this site'), '#default_value' => isset($filter->settings['local_paths']) ? $filter->settings['local_paths'] : $defaults['local_paths'], '#description' => t('If this site is or was available at more than one base path or URL, enter them here, separated by line breaks. For example, if this site is live at http://example.com/ but has a staging version at http://dev.example.org/staging/, you would enter both those URLs here. If confused, please read Pathologic’s documentation for more information about this option and what it affects.', array('!docs' => 'http://drupal.org/node/257026')), '#weight' => 20, ), ); } /** * Pathologic filter callback. * * Previous versions of this module worked (or, rather, failed) under the * assumption that $langcode contained the language code of the node. Sadly, * this isn't the case. * @see http://drupal.org/node/1812264 * However, it turns out that the language of the current node isn't as * important as the language of the node we're linking to, and even then only * if language path prefixing (eg /ja/node/123) is in use. REMEMBER THIS IN THE * FUTURE, ALBRIGHT. * * The below code uses the @ operator before parse_url() calls because in PHP * 5.3.2 and earlier, parse_url() causes a warning of parsing fails. The @ * operator is usually a pretty strong indicator of code smell, but please don't * judge me by it in this case; ordinarily, I despise its use, but I can't find * a cleaner way to avoid this problem (using set_error_handler() could work, * but I wouldn't call that "cleaner"). Fortunately, Drupal 8 will require at * least PHP 5.3.5, so this mess doesn't have to spread into the D8 branch of * Pathologic. * @see https://drupal.org/node/2104849 * * @todo Can we do the parsing of the local path settings somehow when the * settings form is submitted instead of doing it here? */ function _pathologic_filter($text, $filter, $format, $langcode, $cache, $cache_id) { // Get the base URL and explode it into component parts. We add these parts // to the exploded local paths settings later. global $base_url; $base_url_parts = @parse_url($base_url . '/'); // Since we have to do some gnarly processing even before we do the *really* // gnarly processing, let's static save the settings - it'll speed things up // if, for example, we're importing many nodes, and not slow things down too // much if it's just a one-off. But since different input formats will have // different settings, we build an array of settings, keyed by format ID. $cached_settings = &drupal_static(__FUNCTION__, array()); if (!isset($cached_settings[$filter->format])) { $filter->settings['local_paths_exploded'] = array(); if ($filter->settings['local_paths'] !== '') { // Build an array of the exploded local paths for this format's settings. // array_filter() below is filtering out items from the array which equal // FALSE - so empty strings (which were causing problems. // @see http://drupal.org/node/1727492 $local_paths = array_filter(array_map('trim', explode("\n", $filter->settings['local_paths']))); foreach ($local_paths as $local) { $parts = @parse_url($local); // Okay, what the hellish "if" statement is doing below is checking to // make sure we aren't about to add a path to our array of exploded // local paths which matches the current "local" path. We consider it // not a match, if… // @todo: This is pretty horrible. Can this be simplified? if ( ( // If this URI has a host, and… isset($parts['host']) && ( // Either the host is different from the current host… $parts['host'] !== $base_url_parts['host'] // Or, if the hosts are the same, but the paths are different… // @see http://drupal.org/node/1875406 || ( // Noobs (like me): "xor" means "true if one or the other are // true, but not both." (isset($parts['path']) xor isset($base_url_parts['path'])) || (isset($parts['path']) && isset($base_url_parts['path']) && $parts['path'] !== $base_url_parts['path']) ) ) ) || // Or… ( // The URI doesn't have a host… !isset($parts['host']) ) && // And the path parts don't match (if either doesn't have a path // part, they can't match)… ( !isset($parts['path']) || !isset($base_url_parts['path']) || $parts['path'] !== $base_url_parts['path'] ) ) { // Add it to the list. $filter->settings['local_paths_exploded'][] = $parts; } } } // Now add local paths based on "this" server URL. $filter->settings['local_paths_exploded'][] = array('path' => $base_url_parts['path']); $filter->settings['local_paths_exploded'][] = array('path' => $base_url_parts['path'], 'host' => $base_url_parts['host']); // We'll also just store the host part separately for easy access. $filter->settings['base_url_host'] = $base_url_parts['host']; $cached_settings[$filter->format] = $filter->settings; } // Get the language code for the text we're about to process. $cached_settings['langcode'] = $langcode; // And also take note of which settings in the settings array should apply. $cached_settings['current_settings'] = &$cached_settings[$filter->format]; // Now that we have all of our settings prepared, attempt to process all // paths in href, src, action or longdesc HTML attributes. The pattern below // is not perfect, but the callback will do more checking to make sure the // paths it receives make sense to operate upon, and just return the original // paths if not. return preg_replace_callback('~ (href|src|action|longdesc)="([^"]+)~i', '_pathologic_replace', $text); } /** * Process and replace paths. preg_replace_callback() callback. */ function _pathologic_replace($matches) { // Get the base path. global $base_path; // Get the settings for the filter. Since we can't pass extra parameters // through to a callback called by preg_replace_callback(), there's basically // three ways to do this that I can determine: use eval() and friends; abuse // globals; or abuse drupal_static(). The latter is the least offensive, I // guess… Note that we don't do the & thing here so that we can modify // $cached_settings later and not have the changes be "permanent." $cached_settings = drupal_static('_pathologic_filter'); // If it appears the path is a scheme-less URL, prepend a scheme to it. // parse_url() cannot properly parse scheme-less URLs. Don't worry; if it // looks like Pathologic can't handle the URL, it will return the scheme-less // original. // @see https://drupal.org/node/1617944 // @see https://drupal.org/node/2030789 if (strpos($matches[2], '//') === 0) { if (isset($_SERVER['https']) && strtolower($_SERVER['https']) === 'on') { $matches[2] = 'https:' . $matches[2]; } else { $matches[2] = 'http:' . $matches[2]; } } // Now parse the URL after reverting HTML character encoding. // @see http://drupal.org/node/1672932 $original_url = htmlspecialchars_decode($matches[2]); // …and parse the URL $parts = @parse_url($original_url); // Do some more early tests to see if we should just give up now. if ( // If parse_url() failed, give up. $parts === FALSE || ( // If there's a scheme part and it doesn't look useful, bail out. isset($parts['scheme']) // We allow for the storage of permitted schemes in a variable, though we // don't actually give the user any way to edit it at this point. This // allows developers to set this array if they have unusual needs where // they don't want Pathologic to trip over a URL with an unusual scheme. // @see http://drupal.org/node/1834308 // "files" and "internal" are for Path Filter compatibility. && !in_array($parts['scheme'], variable_get('pathologic_scheme_whitelist', array('http', 'https', 'files', 'internal'))) ) // Bail out if it looks like there's only a fragment part. || (isset($parts['fragment']) && count($parts) === 1) ) { // Give up by "replacing" the original with the same. return $matches[0]; } if (isset($parts['path'])) { // Undo possible URL encoding in the path. // @see http://drupal.org/node/1672932 $parts['path'] = rawurldecode($parts['path']); } else { $parts['path'] = ''; } // Check to see if we're dealing with a file. // @todo Should we still try to do path correction on these files too? if (isset($parts['scheme']) && $parts['scheme'] === 'files') { // Path Filter "files:" support. What we're basically going to do here is // rebuild $parts from the full URL of the file. $new_parts = @parse_url(file_create_url(file_default_scheme() . '://' . $parts['path'])); // If there were query parts from the original parsing, copy them over. if (!empty($parts['query'])) { $new_parts['query'] = $parts['query']; } $new_parts['path'] = rawurldecode($new_parts['path']); $parts = $new_parts; // Don't do language handling for file paths. $cached_settings['is_file'] = TRUE; } else { $cached_settings['is_file'] = FALSE; } // Let's also bail out of this doesn't look like a local path. $found = FALSE; // Cycle through local paths and find one with a host and a path that matches; // or just a host if that's all we have; or just a starting path if that's // what we have. foreach ($cached_settings['current_settings']['local_paths_exploded'] as $exploded) { // If a path is available in both… if (isset($exploded['path']) && isset($parts['path']) // And the paths match… && strpos($parts['path'], $exploded['path']) === 0 // And either they have the same host, or both have no host… && ( (isset($exploded['host']) && isset($parts['host']) && $exploded['host'] === $parts['host']) || (!isset($exploded['host']) && !isset($parts['host'])) ) ) { // Remove the shared path from the path. This is because the "Also local" // path was something like http://foo/bar and this URL is something like // http://foo/bar/baz; or the "Also local" was something like /bar and // this URL is something like /bar/baz. And we only care about the /baz // part. $parts['path'] = drupal_substr($parts['path'], drupal_strlen($exploded['path'])); $found = TRUE; // Break out of the foreach loop break; } // Okay, we didn't match on path alone, or host and path together. Can we // match on just host? Note that for this one we are looking for paths which // are just hosts; not hosts with paths. elseif ((isset($parts['host']) && !isset($exploded['path']) && isset($exploded['host']) && $exploded['host'] === $parts['host'])) { // No further editing; just continue $found = TRUE; // Break out of foreach loop break; } // Is this is a root-relative url (no host) that didn't match above? // Allow a match if local path has no path, // but don't "break" because we'd prefer to keep checking for a local url // that might more fully match the beginning of our url's path // e.g.: if our url is /foo/bar we'll mark this as a match for // http://example.com but want to keep searching and would prefer a match // to http://example.com/foo if that's configured as a local path elseif (!isset($parts['host']) && (!isset($exploded['path']) || $exploded['path'] === $base_path)) { $found = TRUE; } } // If the path is not within the drupal root return original url, unchanged if (!$found) { return $matches[0]; } // Okay, format the URL. // If there's still a slash lingering at the start of the path, chop it off. $parts['path'] = ltrim($parts['path'],'/'); // Examine the query part of the URL. Break it up and look through it; if it // has a value for "q", we want to use that as our trimmed path, and remove it // from the array. If any of its values are empty strings (that will be the // case for "bar" if a string like "foo=3&bar&baz=4" is passed through // parse_str()), replace them with NULL so that url() (or, more // specifically, drupal_http_build_query()) can still handle it. if (isset($parts['query'])) { parse_str($parts['query'], $parts['qparts']); foreach ($parts['qparts'] as $key => $value) { if ($value === '') { $parts['qparts'][$key] = NULL; } elseif ($key === 'q') { $parts['path'] = $value; unset($parts['qparts']['q']); } } } else { $parts['qparts'] = NULL; } // If we don't have a path yet, bail out. if (!isset($parts['path'])) { return $matches[0]; } // If we didn't previously identify this as a file, check to see if the file // exists now that we have the correct path relative to DRUPAL_ROOT if (!$cached_settings['is_file']) { $cached_settings['is_file'] = !empty($parts['path']) && is_file(DRUPAL_ROOT . '/'. $parts['path']); } // Okay, deal with language stuff. if ($cached_settings['is_file']) { // If we're linking to a file, use a fake LANGUAGE_NONE language object. // Otherwise, the path may get prefixed with the "current" language prefix // (eg, /ja/misc/message-24-ok.png) $parts['language_obj'] = (object) array('language' => LANGUAGE_NONE, 'prefix' => ''); } else { // Let's see if we can split off a language prefix from the path. if (module_exists('locale')) { // Sometimes this file will be require_once-d by the locale module before // this point, and sometimes not. We require_once it ourselves to be sure. require_once DRUPAL_ROOT . '/includes/language.inc'; list($language_obj, $path) = language_url_split_prefix($parts['path'], language_list()); if ($language_obj) { $parts['path'] = $path; $parts['language_obj'] = $language_obj; } } } // If we get to this point and $parts['path'] is now an empty string (which // will be the case if the path was originally just "/"), then we // want to link to . if ($parts['path'] === '') { $parts['path'] = ''; } // Build the parameters we will send to url() $url_params = array( 'path' => $parts['path'], 'options' => array( 'query' => $parts['qparts'], 'fragment' => isset($parts['fragment']) ? $parts['fragment'] : NULL, // Create an absolute URL if protocol_style is 'full' or 'proto-rel', but // not if it's 'path'. 'absolute' => $cached_settings['current_settings']['protocol_style'] !== 'path', // If we seem to have found a language for the path, pass it along to // url(). Otherwise, ignore the 'language' parameter. 'language' => isset($parts['language_obj']) ? $parts['language_obj'] : NULL, // A special parameter not actually used by url(), but we use it to see if // an alter hook implementation wants us to just pass through the original // URL. 'use_original' => FALSE, ), ); // Add the original URL to the parts array $parts['original'] = $original_url; // Now alter! // @see http://drupal.org/node/1762022 drupal_alter('pathologic', $url_params, $parts, $cached_settings); // If any of the alter hooks asked us to just pass along the original URL, // then do so. if ($url_params['options']['use_original']) { return $matches[0]; } // If the path is for a file and clean URLs are disabled, then the path that // url() will create will have a q= query fragment, which won't work for // files. To avoid that, we use this trick to temporarily turn clean URLs on. // This is horrible, but it seems to be the sanest way to do this. // @see http://drupal.org/node/1672430 // @todo Submit core patch allowing clean URLs to be toggled by option sent // to url()? if (!empty($cached_settings['is_file'])) { $cached_settings['orig_clean_url'] = !empty($GLOBALS['conf']['clean_url']); if (!$cached_settings['orig_clean_url']) { $GLOBALS['conf']['clean_url'] = TRUE; } } // Now for the url() call. Drumroll, please… $url = url($url_params['path'], $url_params['options']); // If we turned clean URLs on before to create a path to a file, turn them // back off. if ($cached_settings['is_file'] && !$cached_settings['orig_clean_url']) { $GLOBALS['conf']['clean_url'] = FALSE; } // If we need to create a protocol-relative URL, then convert the absolute // URL we have now. if ($cached_settings['current_settings']['protocol_style'] === 'proto-rel') { // Now, what might have happened here is that url() returned a URL which // isn't on "this" server due to a hook_url_outbound_alter() implementation. // We don't want to convert the URL in that case. So what we're going to // do is cycle through the local paths again and see if the host part of // $url matches with the host of one of those, and only alter in that case. $url_parts = @parse_url($url); if (!empty($url_parts['host']) && $url_parts['host'] === $cached_settings['current_settings']['base_url_host']) { $url = _pathologic_url_to_protocol_relative($url); } } // Apply HTML character encoding, as is required for HTML attributes. // @see http://drupal.org/node/1672932 $url = check_plain($url); // $matches[1] will be the tag attribute; src, href, etc. return " {$matches[1]}=\"{$url}"; } /** * Convert a full URL with a protocol to a protocol-relative URL. * * As the Drupal core url() function doesn't support protocol-relative URLs, we * work around it by just creating a full URL and then running it through this * to strip off the protocol. * * Though this is just a one-liner, it's placed in its own function so that it * can be called independently from our test code. */ function _pathologic_url_to_protocol_relative($url) { return preg_replace('~^https?://~', '//', $url); } Добавить комментарий | КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ БЕЛАРУСИ

Добавить комментарий

Установка памятника в Куропатах рассчитана на западных дипломатов?

6 ноября в Куропатах между колес строительной техники можно было наблюдать высоких гостей из западных посольств. На возложение цветов в урочище пришли дипломаты из Польши, Литвы, Великобритании, Германии, Франции, а также впервые – Украины и Армении.

Как сообщает TUT.BY, для иностранных посетителей приезд в Куропаты в начале ноября – традиция.

«Для дипломатов, работающих в Минске, стало традицией собираться на „Дзяды“ — то время года, когда белорусы поминают своих предков, — или около этого времени и посещать такие места, как Куропаты и Тростенец, чтобы почтить память жертв массовых депортаций и истребления, устроенных тоталитарными режимами двадцатого века», — сообщили в представительстве ЕС в Минске.

Как видим, анонимные представители ЕС за словом в карман не лезут. Но, во-первых, католический праздник Деды предполагает поминовение собственных предков, а не участие в политических мероприятиях. Во-вторых, сопоставление двух режимов, а также слова про «массовые депортации» – очевидный реверанс в сторону поляков, которые считают, что в Куропатах захоронены польские граждане (напоминаем, данная версия была выдвинута З. Позняком «вдогонку», чтобы объяснить происхождение 74 советских гильз 1939 года).

Любопытна и другая деталь. Как сообщил Белсат, на установку памятника, которую инициировала Федерация профсоюзов Беларуси, никто из оппозиционных активистов не пришел. Присутствовали только представители скульптурного комбината и ФПБ. А сами оппозиционные политики выразили недовольство проектом скульпторов и архитекторов.

Создается впечатление, что данная акция рассчитана исключительно на западных дипломатов, для которых походы в Куропаты, оказывается, уже стали «традиционными».

Удивляет и привязка к праздничной дате. Но прямо на 7 ноября памятник открывать застеснялись и сообщили, что «дорога раскисла» и что установка затянется на несколько дней.

Что ж, пока есть время, предлагаем господам послам изучить новые подробности «немецкой версии» и задуматься, а был ли мальчик.

В частности, накануне начала работ по установке памятника, 2 ноября 2018 в сети был опубликован материал под заголовком «Разговор с подполковником Александром Плавинским», где подробно разобран ряд нестыковок по «Куропатскому делу».

1

Вопрос к Плавинскому: — Что вас побудило заняться темой Куропат? Зачем вам это?

Ответ: — Ознакомившись с материалами о Куропатах, многое показалось странным:

• Невиданное на постсоветском пространстве (до 250 тысяч) количество жертв.
• Как, в какие сроки и на чём в то заболоченное место можно было доставить такое количество людей, расстрелять и захоронить их. Почему напуганные жители окрестных деревень не двинулись с насиженных мест куда подальше?
• Почему НКВД решил устроить братскую могилу на своём стрельбище?
• И, наконец, главное — кто они и за что пострадали убиенные в урочище люди?

Материалы Зенона Позняка, напечатанные в газете «Літаратура і мастацтва», оказались информационной бомбой, взорвавшей общество. При этом большинству заведенных в заблуждение людей тогда казалось диким и кощунственным противодействие его версии.

Тем не менее в июне 1991 года Общественная комиссия по расследованию преступлений в Куропатах направила обращение в Прокуратуру СССР.
Не отрицая факта репрессий как таковых, она на основании собранного материала попыталась доказать, что в Куропатах находятся останки жертв фашистских злодеяний.
Однако по политическим мотивам их голос оказался «гласом вопиющего в пустыне».

Без особого желания, но мне пришлось набраться терпения и изучить книгу «Курапаты. Артыкулы, навуковая справаздача, фотаздымкі» и находящийся в ней «научный отчёт» Зенона Позняка о результатах раскопов.
Ведь именно благодаря этому отчёту были сделаны основные выводы прокуратуры, подтверждающие расстрелы 1937—1941 годов.

Вопрос: — И что же вы выяснили?

Ответ: — Вся логика построений Позняка перечёркивается самым существенным ляпсусом. Основная масса свидетелей указывала, что расстрелы периода репрессий проводились в лесу. И в этом есть логика — нужно было обеспечить скрытность. А в месте, названном Куропатами, рос только кустарник — «хмызняк».

Трудно усомниться в словах местного жителя Н.А. Нехайчика:

«В Куропатах до войны леса уже не было, его вырубили раньше, выкорчевали пни и поле распахали. Естественно, расстрелов в этом месте не могло быть».
То же подтверждали и другие жители окрестных деревень.

Ни прокуратура, ни тем более Позняк на эти свидетельства не стали обращать внимания, поскольку они разрушали придуманную им кровавую версию расправы органов НКВД над людьми в Куропатах.

Почему понадобились именно Куропаты? Да потому, что Позняку и его покровителям нужны были масштабные захоронения, а не ямы с несколькими десятками трупов. И он нашёл выход, заявив:

«У час вайны жыхары з навакольных вёсак разабралі плот на гаспадарчыя патрэбы, а стары бор неўзабаве сьпілавалі і расцягнулі. Цяпер тут расьце пасьляваенны лес з 40—45-гадовымі дрэвамі».

Это было откровенное враньё. То, что деревьев в урочище, названном Куропатами, до войны не было, в 1988 году подтвердила экспертиза с участием специалистов лесного хозяйства — старые пни отсутствовали, а возраст деревьев у раскопов колеблется от 35 до 46 лет.

Сегодня, благодаря интернету, можно без труда найти военные карты и проверить, был ли на «узгорках той бор».
На карте 1933 года под отметкой 231.9, чуть правее леса, одним большим кружком и тремя маленькими обозначен хмызняк, который находился на территории, огражденной забором. Спустя шесть лет, в 1939 году, военные картографы сделали более подробную карту, и кустарники на ней были обозначены уже более точно.

Следует обратить внимание, что по сравнению с картой 1933 года на карте 1939 года восточный край леса приобрел ровную границу, сформированную наличием забора, ограждающего полигон НКВД.
Получив информацию о массовых еврейских захоронениях в урочище, обозначенном некогда немецкими указателями «Курпате юден», Позняк всё перемешал в кучу и выдал место массового уничтожения евреев за происки НКВД.

Нелепая легенда о происхождении топонима Куропаты в реальности маскировала страшные преступления, совершенные фашистскими оккупантами в 1941—1944 годах.

Вопрос: — Что нового удалось выяснить по поводу идентификации найденных в раскопах вещественных доказательств?

Ответ: — Работа с вещдоками — вообще анекдот с точки зрения практики проведения следственных мероприятий и соблюдения процессуальных норм.

Фразы из «справаздачы» Позняка, когда нашли кошельки, но «не адкрывалі, каб не пашкодзіць» или то, что найденная обувь и одежда «пакладзены ў траншэю на дне пахавальнай ямы і засыпаны», говорят сами за себя — обувь и одежду не советского производства нельзя было засвечивать.

Пределом научного цинизма следует считать фразу: «манэты ў кашальках не дасьледваліся».
Это говорит, что только те вещдоки, которые можно было хоть каким-то боком приткнуть в подтверждение версии Позняка, принимались во внимание. Остальные — игнорировались.
До сих пор всячески замалчивается тот факт, что в ходе проводившихся следственных мероприятий в захоронениях было обнаружено более 3,5 кг золотых и платиновых изделий, украшений с драгоценными камнями, и монет крупного достоинства.

Известный писатель Иван Чигринов тогда в шутку говорил, что такое количество золота вряд ли было у всего белорусского народа.

Наивно полагать, что те, кого арестовывал НКВД, спешили захватить с собой драгоценности и тем более брать их с собой в последний путь.

Вопрос: — Так почему же найденные драгоценности оказались вне риторики Позняка и внимания следователей прокуратуры?

Ответ: — Да потому, что изделия из драгоценных металлов имеют маркировку, и специалистам не составило бы особого труда установить, в какой стране и какой фирмой они изготовлены.
Как только информация о большом количестве драгоценностей в Куропатах стала известна «черным копателям», те начали активно проводить нелегальные раскопки захоронений.
Вот, как об этом рассказывал журналист Анатолий Смолянко:

«…18 ноября 1991 года ночью вандалы разрыли несколько захоронений. Мы, журналисты, ранним утром примчались на то место…
Всюду вокруг ям валялись человеческие черепа, челюсти с выбитыми зубами, сапоги из добротной кожи, резиновые галоши, обмытые только что прошедшим дождем. Мы увидели немало эмалированных кружек, зубных щеток, расчесок с иностранными клеймами и надписями».

Тележурналист Л. Ф. Римашевский даже нашёл золотой кулон и обручальное кольцо у первого раскопа.

Конечно же, Позняк об этом знал, но ни в одной из публикаций не написал, сваливая всё на то, что, мол, спецслужбы заметают следы, разрывая могилы.

По поводу найденных изделий из платины (вставные зубы) следует отметить следующее:
При советской власти этот металл приобрел стратегическое значение и стал широко использоваться в военной промышленности.
Легально достать его было практически невозможно, а нелегальный путь перекрывал уголовный кодекс и длительные сроки заключения.
В СССР у зубных мастеров не было такого оборудования, чтобы работать с этим металлом. Ведь температура плавления платины составляет 1768 градусов.

Платиновые зубы были «визитной карточкой» западных врачей-стоматологов. Поэтому, наличие платиновых коронок однозначно указывает, что в захоронении были останки очень состоятельных иностранцев.
Версия Позняка о якобы расстрелянных поляках абсурдна, так как богатые люди с платиновыми коронками нелегально через границу в СССР не проникали. А вот с началом войны польские граждане еврейской национальности поехали сюда толпами.

Что до денег и монет, то следует заметить — все раскопки проводились в компактном месте. Соответственно, условия нахождения монет под землей были практически идентичные.
Об этом я уже упоминал, но я повторю, что советские, польские и немецкие монеты подлежали идентификации, так как они в зависимости от достоинства чеканились из серебра, никеля и меди, которые не могли проржаветь так, чтобы их невозможно было идентифицировать.

Только пфенниги, предназначенные для хождения на оккупированных Германией территориях, чеканились из цинка — очень активного металла, способного легко окисляться даже во влажном воздухе.
Таким образом, указав в своем отчете: «даты не чытаюцца» «даты ня вызначаны», Позняк тем самым фактически подтвердил, что к нему попали фашистские пфенниги для оккупированных территорий, которые появились у нас вместе с приходом оккупантов в 1941 году.

По поводу умолчания о достоинстве и годе чеканки остальных монет, резонно полагать, что они просто не вписывались в концепцию расстрела людей сотрудниками НКВД, так как были датированы военным временем.

То же можно сказать относительно пистолетных гильз, а так же идентификации единственной пули, найденной в одном из черепов.

Если бы пуля была советская, то Позняк, конечно же, раздул этот факт и на нём построил доказательную базу причастности НКВД к расстрелу.

Большое количество револьверных гильз в захоронении является прямым доказательством непричастности НКВД к расстрелам в Куропатах.

Не думаю, что в период репрессий кто-то их сотрудников решился нарушать Наставление по стрелковому делу от 1936 года, в котором чётко прописано, что гильзы должны собираться и сдаваться вместе с табельным оружием.

К тому же, наличие 74 гильз 1939 года выпуска никак не вписывается в версию расстрелов НКВД, так как в это время в руководстве органов госбезопасности уже находился Берия, который положил конец расстрельным акциям до повторного изучения обстоятельств арестов.

Вопрос: — Какова статистика о репрессиях в нашей стране?

Ответ: — Подсчитано, что в 20-х — 40-х годах по всей Беларуси органами НКВД — МГБ было расстреляно 25 тысяч человек.
Расстрелы и захоронения проводились в Могилёве, Бобруйске, Черикове, Гомеле, Витебске и Орше.
Около трёх тысяч человек захоронено в Мозыре и его окрестностях.

В Минской области было расстреляно около 13 тысяч человек, которые захоронены в Борисове, Слуцке, Червене и Вилейке.
На сам Минск приходится около 7 тысяч смертных приговоров.

Как видно из приведенных данных, подавляющее большинство смертных приговоров приводилось в исполнение по месту жительства осуждённых.
Пик массовых репрессий в Советском Союзе приходился на 1937—1938 год, когда Западная Белоруссия была под Польшей.
К моменту воссоединения Западной Белоруссии расстрелы по линии НКВД были сведены к минимуму.

Если верить данным З.С.Позняка, основная часть жертв должна была проживать в восточной части Беларуси, населенной преимущественно православным населением.
Как ни странно, но Позняк упоминает только о парочке католических медальонов, обнаруженных в раскопе №5.

Вопрос: — И всё же, откуда могла появиться цифра — 220—250 тысяч погибших?

Ответ: — С потолка. Ведь если мелькают слова «установить количество жертв не представляется возможным», значит, цифру погибших можно называть любую.
Во всех материалах расследований главными и единственными доводами являются не факты или документы архивов и экспертов, а предположения: «магчыма», «магло быць», «здаецца», «напэўна», «мяркуем», «мусіць», «калі дапусціць» и т.д.

Попробуем оценить количество возможных жертв НКВД с технической точки зрения.

Как известно, подавляющее большинство приговоров в 1937—1938 гг. было вынесено внесудебными органами в рамках так называемых «массовых операций» НКВД (приказ №00447 от 30 июля 1937 года).

Закончились массовые расстрелы после прихода в НКВД Л.Берии принятием совместного постановления ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 17 ноября 1938 года №81 «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия».

Таким образом, массовые репрессии официально продолжались 473 дня, а за вычетом выходных и праздничных дней, когда суды не работали, — 399 дней.

Если верить данным оппозиционного сайта «Белорусский партизан», с июля 1937 по ноябрь 1938 года НКВД арестовал в Белоруссии (до воссоединения) не менее 54 845 человек, из них половина была расстреляна.
В Минске к высшей мере наказания были приговорены 1170 человек.

Из свидетельских показаний видно, что в НКВД было два «чёрных воронка», в которых возили людей на расстрел. В них загружали по 15-20 человек.
Вот как описывает ситуацию свидетель С.Н. Харитонович, который с 13 января 1937 года работал в органах НКВД:

«Служил выводным во внутренней тюрьме, которая располагалась во дворе здания НКВД. Работал я здесь до ноября 1938 года, т. е. почти два года. На казнь арестованных возили преимущественно вечером или ночью, днем практически не возили. И, как правило, на «черном вороне». Когда я дежурил, заключенных приходилось выводить каждую ночь, а в 1938 году… уже расстреливали меньше. Тогда начали арестовывать самих работников НКВД, в том числе и тех, которые принимали участие в допросах и расстрелах».

Аналогичные показания давали и другие очевидцы, служившие в то время в НКВД.

Позняк же нарисовал другую картину.

Он утверждал, что на расстрел заключённых возили «трижды в день — утром, в 14 часов и вечером, когда стемнеет» машинами, а не автозаками.

Во второй половине 1937 года место огородили и смертников якобы стали привозить по другому графику: после обеда, под вечер и всю ночь.

Когда начали разбираться, кого же возили, и что же за стрельба могла быть в урочище, то оказалось — на стрельбище НКВД.

В те годы в Минске располагался штаб 226-го конвойного полка внутренних войск НКВД, 1, 2 и 3-й дивизионы, полковая школа, хозяйственная команда и ряд других служб.

В книге «Внутренние войска МВД Республики Беларусь. История и современность» (А.М.Литвин — Минск, 2006) отмечено, что с 1930—1931 учебного года на командирскую подготовку в войсках ОГПУ было отведено
42 часа в месяц вместо 6—8 часов, предусмотренных ранее.

В основу обучения был положен принцип — учить войска тому, что потребуется на войне.
Третья часть занятий должна была проводиться в ночное время.

Наличие учебного полигона и расположенного на его территории стрелкового тира дают совсем другое объяснение дневным, вечерним и ночным приездам машин с людьми в форме НКВД и регулярной стрельбе на протяжении пяти лет, о которых вспоминали жители окрестных деревень: «слышали, как стреляют».

Позняку осталось только слегка изменить свидетельские показания, заменив по смыслу слова «стреляли» на «расстреливали».

Вопрос: — Кто же мог давать искажённые показания?

Ответ: — Дети бывших полицаев, других предателей и их родственники, по понятным причинам подыгравшие Позняку.

Вблизи деревень Цна, Цна-Иодково, Малиновка, Зелёный Луг находились фашистские воинские и охранные части (рота литовцев, охранявших торфяное предприятие, пункт ПВО, немецкий гарнизон на базе совхоза «Зелёный Луг», опорный пункт гестапо в Кожухово).

Все они привлекали местных жителей в качестве своих помощников и осведомителей. Об этом имеются архивные документы.
Были и другие «свидетели», которые за бутылку могли подписать что угодно, как это было в период работы комиссии по признанию участников Минского партийного подполья в годы войны.

Вопрос: — А зачем было на территории полигона рыть ямы и насыпать песчаные площадки?

Ответ: — Те, кто служил в армии, знают, что на территории полигона всегда есть ямы, где добывают песок, чтобы делать трассировку, отмечать «исходный рубеж», «огневой рубеж», «линию открытия огня», места для чистки оружия и т.д.

Прямоугольные же песчаные площадки сотрудники НКВД использовали в ходе занятий вместо борцовских ковров для отработки приемов рукопашного боя.

Вопрос: — Могли ли заключённых расстреливать из винтовок таким образом, чтобы пуля прошивала нескольких человек?

Ответ: — Читаешь эту чушь и думаешь — до какой степени был профаном в военном деле Позняк, чтобы заявлять: «Патронаў шкадавалі».
Сотрудники НКВД как один свидетельствовали, что при расстрелах винтовки не использовались.

Из показаний А. Знака, бывшего надзирателя внутренней тюрьмы НКВД:

«Я выдавал сотрудникам оружие и боеприпасы к нему. В частности, работники комендатуры, как правило, пользовались револьверами «Наган»… По их словам, этим оружием они расстреливали приговоренных к смертной казни «врагов народа».

То же утверждает бывший вахтёр комендатуры НКВД С Захаров, свидетели Михайлашев Н.А. и Стельмах И.М., в довоенные годы служившие в органах НКВД БССР.

При расстреле, кроме конвоя, всегда присутствовал начальник учетно-архивного отдела НКВД. До войны им был некто Розкин, который составлял акт о приведении приговора в исполнение. Потом его тоже арестовали.

Поскольку приведение смертных приговоров в исполнение проводилось в режиме строгой секретности, в них участвовали строго определенные работники комендатуры.
В автозаках конвоиров, вооруженных винтовками просто быть не могло — негде развернуться.

Вопрос: — Почему так легко на веру принимались одни показания и игнорировались другие?

Ответ: — Изучая документы в Национальном архиве Республики Беларусь, мне многократно приходилось знакомиться с теми или иными свидетельскими показаниями.
Все они обычно начинаются с ознакомлением со статьёй об ответственности за дачу ложных показаний. Конечно, под роспись.

Оказывается, Зенон Позняк не входил в состав правительственной комиссии. Он был лишь приглашен для участия в проведении раскопок.

В помощь ему руководство Института истории АН БССР выделило его же «аднадумцаў» — научного сотрудника отдела археологии Н. Кривальцевича и аспиранта О. Иова.
Собирая свидетельские показания, они не имели юридических оснований требовать от своих собеседников говорить «правду и только правду», потому не несли никакой ответственности за публикацию лживых показаний.

Как ни странно, но прокуратура вела себя так же.

Вопрос: — А вы сами обращались к архивным материалам?

Ответ: — В августе 2018 года я воспользовался отпуском и посвятил несколько дней поиску в Государственном архиве Минской области доказательств преступлений фашистов, совершенных возле Логойского тракта и Зелёного Луга.

Основным источником информации были «Протоколы допросов свидетелей о злодеяниях, совершенных немецко-фашистскими захватчиками над мирными гражданскими и военнопленными в г. Минске и его окрестностях» (фонд 1408, опись 87, дело 124).

На глаза попались показания Д.У. Михалевича, А.И.Юшкевича, Н.П. Ероховца, которые указали, что кроме прочих мест, «много расстрелянных было в совхозе «Зелёный Луг», массу людей расстреляли на Логойском шоссе, в общем, таких ям всех не учесть».

Ероховец также упоминал о сжигании немцами вещей расстрелянных евреев, чем подтверждалась находка кострища в ходе проведенных в 1997-1998 годах раскопок.
Тогда в раскопе №10 на самой большой (7,5 х 3,5 м) впадине в Куропатах, под пластом гравия толщиной около 1 м было обнаружено большое количество пепла.
Можно было распознать сотни вещей — маленькие гвоздики, замки, металлические рожки от чемоданов и кейсов, пластиковые пуговицы от белья, фрагменты керамических мисок и кубков, ременные пряжки.
Однако доказательством причастности фашистов к убийству людей всё это, к сожалению, не стало.

Вопрос: — А кто ещё покоится в Куропатах, кроме переводчиков-евреев?

Ответ: — Кроме 7,5-тысячной группы иностранных переводчиков, убитых фашистами в сентябре 1941 года, там же, судя по всему, нашли вечный покой заключённые Оршанской тюрьмы, которых привезли рыть ямы для захоронения евреев.

Герой Советского Союза Мария Осипова в своих публикациях 1996 года отмечала, что в первые месяцы оккупации немцами и их пособниками из белорусских, латышских, литовских и украинских предателей проводились массовые расстрелы советских граждан и граждан многих стран Европы в районе Зелёного Луга, вблизи деревни Цна-Иодково, которую именуют теперь Куропатами.
Осипова не раз собственными глазами наблюдала, как гнали евреев на расстрел в сторону Зелёного Луга.
Это же подтверждало множество свидетелей, в том числе живших в деревнях около Зелёного Луга.

До начала войны в Минске проживало более 50 тысяч евреев, но уже к 1941 году их количество увеличилось до 90 тысяч за счет тех, кто успел убежать из оккупированной Польши.
Уже в первых числах августа в Минском гетто было сосредоточено 80 тысяч человек, а к началу сентября число узников достигло 100 тысяч за счет прибывших евреев из Дюссельдорфа.
В документах Национального архива я нашёл описание еврейской трагедии участницей коммунистического подполья С.С. Гебелевой-Асташинской.

Она свидетельствовала, что в августе 1941 года немцы организовали три облавы: 14 августа, 26 августа и 31 августа. Во время их проведения было уничтожено более 10 тысяч человек.
Кроме дневных облав фашисты устраивали в гетто ночные налеты. У населения было на слуху: «отправили на Широкую улицу».

В то время там (теперь ул. Куйбышева) находился пересыльный лагерь минского СС, где содержалось около 20 тысяч заключённых.
Ближе к Куропатам, на улице Пушкинской располагался филиал шталага №352.

В случае вывода колонн заключенных «за город» их маршрут проходил по Логойскому тракту — в сторону Куропат.
Для лагеря по улице Широкой был предусмотрен еще один маршрут по ул. Цнянской, которая переходила в полевую дорогу к деревням Подгорное и Цна-Йодково.
Сопоставляя показания М.Б.Осиповой и выживших узников гетто, можно с уверенностью сказать, что первые массовые расстрелы евреев на «Сергеевой горе», как в то время назывались нынешние Куропаты, начались 14 августа 1941 года.

Жертвами этих акций были евреи из числа коренных жителей города Минска и убежавшие от немцев из оккупированной Польши.
Да и показания в пользу версии Позняка часто были путаные.

Так, жительница деревни Цна Боровская О.Т. сообщала газете «Известия» (от 12.09.1988 г.):
«Из легковой машины для проведения расстрела вышли мужчины, одетые в гражданские костюмы серого цвета, без головных уборов».

А через четыре дня газета «ЛіМ» (от 16.09.1988) полностью перевернула слова той же Боровской и представила дело так, будто она видела, как из легковой «эмки», за которой двигались три «черных воронка», вышли мужчины в военной форме защитного цвета (гимнастерки, галифе, сапоги) с портупеями, планшетками, пистолетами на поясе и в круглых фуражках на головах, «як цяпер».
Спроси сегодня любого в деревне, знает ли он, что такое портупея и какой формы планшет, — они в жизнь не ответят.

Если поинтересоваться делом №39, где подшиты отпечатанные на машинке списки с указанием года рождения свидетелей, то в нескольких словах их показаний можно прочитать: «не видел, не знаю», «помню разговоры», «знает много, но не скажет», «знаю, но говорить не буду», «помню слабо» и т.д.

Очевидно, главная цель следователей состояла в том, чтобы набрать как можно больше таких «свидетелей».
Вначале «дэмакрытычная» пресса сообщала, что имеется 50, а позже — 100 свидетелей.

Наконец их набралось аж 200 человек, и все они якобы в один голос утверждали, что НКВД расстреливал людей в злополучном урочище.
Тем не менее на сей счет не зафиксировано ни одного официального документа.

Так называемые свидетели не пожелали выехать в урочище и указать место, где именно производились расстрелы.
Правда, один нашелся (Карпович Н.В., 69 лет, из деревни Цна-Йодково).

Он уверенно заявил членам правительственной комиссии, что все помнит и знает. Выехали в лесной массив. И что же?
Место, показанное этим свидетелем, было перекопано вдоль и поперек, однако ни одного захоронения не обнаружили.

Больше к подобной помощи свидетелей следователи не прибегали. Нет от них и письменных заявлений.


Использован материал Imhoclub.by «По ком будет звонить колокол?»

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, которые показаны на картинке.