Добавить комментарий
Как трактуют важнейшее событие белорусской истории
80-летие воссоединение Восточной и Западной Белоруссии, как ни странно, получило полярные оценки в СМИ.
Для начала пару слов о государственной линии.
14 сентября в «СБ» был проведен интереснейший круглый стол, посвященный т.н. пакту Молотова-Риббентропа. Историки рассказали о планах Германии по созданию буферных государств на территории Восточной Польши в случае невступления войск Советского Союза, об отторжении Украины с помощью ОУН, а также о переговорах между Германией и Литвой.
В частности, А. Коваленя отметил, что вечером 3 сентября германское правительство послало спешную секретную телеграмму в Москву о том, что оно просит советское правительство как можно скорее начать военные действия против Польши, угрожая в противном случае создать «независимые республики» на границе с СССР.
Конкретно про Белоруссию речь не шла, но подразумевался и протекторат на наших землях. 12 сентября 1939 года на специальном совещании в поезде Гитлера обсуждались вопросы в отношении Польши. В частности, на границе с СССР необходимо было создать «государства-прокладки» «между Азией и Западом», лояльные Третьему рейху: Украину (на территории Галиции и Волыни), польское квазигосударство в центре и Литву на севере.
А. Дюков рассказал, что были опубликованы документы 2-го отдела абвера, занимавшегося повстанческими движениями и диверсионными операциями, из которых следует, что весной-летом 1939 года готовились украинские национальные формирования для действий с немецкой территории в Польше и готовилось восстание посредством ОУН на территории Западной Украины. После подписания Договора о ненападении между СССР и Германией эта подготовка была приостановлена, а прекращена полностью после вступления советских войск на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии 17 сентября 1939 года. Есть и интересное сообщение советской военной разведки о том, что еще летом 1939 года представитель ведомства Риббентропа Клейст, посещая Литву и встречаясь с местными политиками, обсуждал возможность присоединения к Литве Вильнюса и территории западнобелорусских земель.
Как подчеркнул В. Гигин, как раз в то время продолжались бои на Халхин-Голе, где Красная Армия напрямую столкнулась с японской армией. И в случае не заключения договора ни с Англией, ни с Францией, ни с Германией перед СССР возникала бы полноценная угроза войны на два фронта.
Эти и другие факты в прессе упоминались мало, поэтому рекомендуем читателям ознакомиться с полной версией материала «СБ».
Ледокол «Кузнецов»
А вот судя по тому, как 17 сентября освещается в негосударственных СМИ, кого-то – воссоединили, а кого-то, похоже, отсоединили.
Чтобы читатель не проникся симпатией к Советскому Союзу и Сталину, который вернул территорию Беларуси и объединил разделенную поляками нацию, на сайте «Комсомольской правды» известный армейский политработник и бывший член КПСС Игорь Кузнецов рассказывает, как все было в 1939-м на самом деле (на круглые столы в «СБ» его теперь почему-то не зовут).
И тут мы с удивлением обнаружили, что Кузнецов пересказывает читателям аргументацию суворовского «Ледокола» про количество техники, мнимое превосходство СССР в военной силе, сознательную поддержку Гитлера, якобы попытки его использовать. И, как итог, Кузнецовым утверждается про «вторжение и агрессию» со стороны СССР.
Напомним, в своих книгах Резун-Суворов выдвигает теорию, что CCCР развязал Вторую мировую, а миллионы советских граждан были убиты ради мировой революции.
Наиболее известная книга «Ледокол» повествует примерно о следующем — Сталин решает первым напасть на Германию и оккупировать Европу, для чего строит тысячи танков БТ и тренирует тысячи парашютистов десантироваться прямо с крыльев бомбардировщиков. Гитлер случайно смог упредить неизбежный удар кровожадного Сталина и предотвратить распространение призрака коммунизма по Европе.
Книги Cуворова, вышедшие в 90-х годах, пришлись по нраву либералам, сепаратистам всех мастей и зарождавшимся неонацистам. Книжные полки были завалены литературой «про кровавого упыря Сталина и его подручных». Сталина объявляют главным виновником войны, обвиняя во всех смертных грехах. Доходило до того, что Гитлера называли ангелом, спасавшим Европу от ужасов большевизма и несущим в Россию европейскую цивилизацию.
Вот что писала светоч демократии Новодворская:
«Сталин много лет готовился к войне с Германией (читайте «Ледокол» Виктора Суворова!). Гитлер успел нанести первый удар, иначе несокрушимая и легендарная зашла бы ему в тыл и ударила по Румынии, отрезая нефть. Если бы не 22 июня, Сталину досталась бы не половина Европы, а весь континент, включая Францию и Норвегию, Бельгию и Швецию. Я не прошу вас благодарить Гитлера за его невольную услугу. Но и Сталина не заставляйте меня благодарить. В схватке акулы со спрутом победил спрут. Здесь некому выносить благодарность. Я глумлюсь над национальными святынями? Скорее, над национальной мифологией. Уберите с глаз долой вольных и невольных фальсификаторов: К.Симонова, Василя Быкова, А.Адамовича, Ю.Бондарева и прочих, а на полке оставьте одного Виктора Суворова. Сожгите сами свои нашивки и ордена».
Оставим за скобками моральный вопрос, что было плохого в подготовке к нападению на преступное фашистское государство, и укажем на некоторые ложные тезисы Суворова.
Главный аргумент – утверждается, что СССР не уступал нацистской Германии (по численности танков, самолетов и т. д.) Иными словами, у СССР якобы не было оснований воздерживаться от агрессии, опасаясь германской армии.
Однако нацистская Германия находилась в то время на пике своей военной мощи. Подчинив своему влияния всю Восточную и Юго-Восточную Европу, она безраздельно господствовала на большей части континента. В ее распоряжении оказалась не только огромная масса трофейных вооружений, но и мощный военно-промышленный потенциал захваченных и присоединившихся стран. С учетом этого реальное количественное соотношение вооружений выглядело совсем иначе, чем формальной подсчет числа танков и самолетов у вермахта и в Красной Армии. Кроме того, основные танковые дивизии Красной Армии были оснащены машинами БТ-5, БТ-7 и Т-26, с тонкой броней, маломощным вооружением и бензиновыми моторами, загоравшимися от простой искры, которые горели, как свечки. К концу 1941 года их практически не осталось. Советские истребители И-16 существенно уступали «мессершмиттам» и по скорости, и по потолку, и по мощности вооружений. Это стало очевидным еще во второй половине 30-х гг. в ходе гражданской войны в Испании.
В пользу немцев складывался и моральный климат. Немецкие офицеры и солдаты были ослеплены военными успехами, одержанными при минимальных потерях. После стремительных военных побед над Польшей, Францией, Бельгией, Голландией, Норвегией, Грецией, Югославией они ощущали себя частью сокрушительной силы и рассматривали любую очередную военную акцию как своеобразную легкую туристическую прогулку. Даже многие из тех, кто сначала был противником нацизма, стали ориентироваться на то, что «фюрер знает свое дело».
Кроме того, военная операция в Финляндии в конце 1939 - начале 1940 гг. продемонстрировала неготовность советской армии к серьезным военным действиям. В вооруженных силах началась очередная кадровая перетряска. Менялась их структура, характер военной подготовки, стратегические и тактические установки.
В этих условиях ориентироваться на развязывание наступательных военных действий против самой мощной в то время военной державы могли только самоубийцы.
Главным для советского руководства было тогда выиграть время, оттянуть сроки становившегося неизбежным нападения германских нацистов.
Кстати, нацистским министрам и битым генералам тезис о превентивности нанесенного по СССР удара был очень кстати. Это своего рода алиби, позволяющее очистить мундир от грязных пятен.
А из идеи Суворова вытекал не сформулированный, но четко напрашивающийся вывод. Десятки миллионов жертв, лежащая в руинах и созданная адским трудом промышленность, разрушенные города и села, годы тяжких страданий – все то, что перенесли народы СССР в годы ВОВ – заслуженная кара всем тем, кто «служил агрессивному советскому режиму». Если подобными тезисами оперирует историк – то это уже не историк, а пропагандист.
Почему кресы не собирались умирать за мацеж-Польшу
Еще в апреле-июне 1939 г. (до пакта с СССР) в Германии были разработаны планы использования вермахта в войне против Польши под названием «Вайс» (Fall Weiß). 15 июня 1939 г. была утверждена директива о нападении на Польшу (о стратегическом сосредоточении и развертывании сухопутных войск Вермахта). «Целью операции является уничтожение польских вооруженных сил», – говорилось в ней.
Тем не менее, Кузнецовым утверждается, что советы вместе с немцами предательски «ударили в спину», не оставив поляками шансов на победу.
Более реальную картину содержит сообщение заместителя наркома внутренних дел СССР И.И. Масленникова генеральному секретарю ЦК ВКП(б) И.В. Сталину о мобилизационных мероприятиях в Польше от 4 сентября 1939 г.
«Настроение населения подавленное. Со стороны мобилизуемых отмечается нежелание идти в армию. Крестьяне отказываются отдавать мобилизованных лошадей, которые в ряде случаев изымаются насильственно... Среди населения Борщевского и других пограничных уездов фиксируется рост эмиграционных проявлений к переходу в СССР и высказывания о том, что Польша, отказавшись от помощи Советского Союза, потеряла мощного союзника. Украинцы и белорусы высмеивают политику польского правительства, высказывают положительные взгляды об СССР и свои желания относительно освобождения из-под ига поляков».
Т.е. воевать за польское шовинистическое государство кресы изначально не собирались.
А вот какие высказывания фиксировал НКВД уже после освобождения. Учитель Врублевский из г. Цехановец (ныне Подляское воеводство) говорил: «Советы — дураки, а немцы — умные, они захватили всю промышленную часть Польши, а Советам оставили самую бедную».
Из спецсообщения Дорожно-транспортного отдела НКВД Секретарю Саратовского обкома от 5 октября 1939 года об антисоветских высказываниях железнодорожников:
«Германия, как и нужно было ожидать, обставила СССР и всучила ей 10 миллионов голодных, нищих белорусов и украинцев, с территорией, имеющий богатства пустыни, сам[а] же забрала себе самый лучший кусок. Теперь население СССР принуждено будет жить еще хуже, так как нужно будет кормить, обувать и одевать еще лишних 10 миллионов "голодранцев»
Нам же сейчас рассказывают сказки о том, как советские солдаты грабили зажиточные кресы, никогда не видели таких богатств, снимали с людей часы и т.д., хотя сами поляки говорят лишь о «10 миллионах голодранцев».
Откуда брались симпатии кресов к СССР
Белорусы в Польше испытывали не только социальный гнет, но и национальный. Из 400 белорусских школ, созданных во время немецкой оккупации и при Советской власти в 1919 году, в 1928 г. в Западной Беларуси осталось только 29 белорусских школ и 49 смешанных польскобелорусских школ,. В 1935 году почти на 4 с лишним миллиона белорусского населения имелось всего лишь 16 белорусских школ, к 1937 году и они были закрыты. Согласно польскому статистическому сборнику, в 1937/1938 году во всей Польше было 2 учебных заведения с белорусским языком преподавания, а на территории же Западной Белоруссии к 1939 году не было ни одной белорусской школы.
Разумеется, такое угнетение белорусского меньшинства было достигнуто в ходе продуманной государственной политики полонизации.
Еще 13 сентября 1934 г. министр иностранных дел Польши Ю. Бек заявил на заседании Лиги наций в Женеве о том, что польское правительство прекращает сотрудничество в деле защиты прав национальных меньшинств. Это означало отказ от выполнения Малого Версальского трактата.
Хотя поляки не преобладали среди населения Западной Белоруссии, однако они занимали привилегированное положение в социальной структуре. Поляки составляли абсолютное большинство в полицейско-административном аппарате. В 1932 г. из 5120 государственных чиновников и служащих местных органов управления Полесского воеводства поляков было 88 %, русских – 5,8 %, белорусов – 3,6 %, евреев и украинцев – по 1,3 %. Господство поляков среди чиновников наблюдалось и в других воеводствах Западной Белоруссии. В 1930-е годы усилилась тенденция полного удаления непольских представителей из органов государственной администрации. Большинство чиновников было прислано из других регионов Польши.
Среди интеллигенции господствующее положение также занимали поляки. Например, по состоянию на 15 февраля 1932 г. национальный состав интеллигенции в Полесском воеводстве был следующим: поляки составляли 75,5 %, евреи – 9,8 %, русские – 9,5 %, украинцы и белорусы – по 2,5 %.
В социальной структуре надежной опорой польских властей считались помещики, которые сохранили свое доминирующее положение и накануне сентября 1939 г. В этом году доля поляков среди владельцев хозяйств с площадью землевладения в 50–100 га в отдельных поветах Виленского воеводства колебалась от 66 % в Браславском повете до 97,1 % в Поставском повете. Белорусское присутствие там было незначительным – от 0,2 % в Молодечненском повете до 3,6 % в Дисненском повете.
Множество цитат польских чиновников уже после 17 сентября 1939 г. попадет в речи и выступления белорусских политических деятелей. В частности удостоится цитирования самим руководителем Советской Беларуси Пантелеймоном Понамаренко воевода Белостокского воеводства Осташевский. Его докладная записка министру внутренних дел Польши от 23 июля 1939 г. «Проблемы укрепления польского владеющего положения в Белостокском воеводстве» попадет в Совнарком БССР. В 1940 г. Пономаренко для своей программной речи из этой записки белостокского воеводы возьмет красноречивую цитату, где единственным методом решения национального вопроса считается ассимиляция, т. е. «ополячивание».
Из докладной записки:
«Рано или поздно, белорусское население подлежит полонизации. Они представляют из себя пассивную массу, без широкого народного сознания, без собственных государственных традиций. Желая этот процесс ускорить, мы должны одолеть древнюю белорусскую культуру».
Как решался белорусский вопрос
Согласно разработанному МВД Польши плану ликвидации всех легальных белорусских организаций, 2 декабря 1936 г. виленский староста запретил за «проведение подрывной деятельности» Товарищество белорусской школы (ТБШ), а через 2 недели еще одну культурно-просветительскую организацию – Белорусский институт хозяйства и культуры. 22 января 1937 г. виленский воевода Л. Ботянский не разрешил действовать ТБШ, которое якобы занималось «антигосударственной» деятельностью. В течение 1937–1938 гг. на территории Западной Белоруссии была запрещена деятельность фактически всех белорусских партий и общественных организаций.
Целый ряд мер в направлении полонизации содержался в отдельном письме полесского воеводы В. Костек-Бернацкого в МВД Польши в феврале 1937 г. Особенное внимание обращалось на вопросы образования и культуры. Предполагалось развернуть работу по ликвидации неграмотности, созданию системы польских начальных школ. Из состава педагогических кадров планировалось полностью удалить белорусов, украинцев, русских, местных полешуков. Исключительно поляков следовало принимать на работу в лесную охрану. Успешность колонизации Полесья ставилась в зависимость от осуществления мелиорации, на которую требовались значительные капиталовложения. В деле пропаганды особая роль отводилась радиофикации полесской деревни, чтобы устранить практику нелегального прослушивания советского радио, «рассадника сепаратистского национализма и коммунизма».
Как в прогрессивной Польше сажали за песни
Использовать радиоприемники можно было под контролем только в клубах (светлицах), народных домах. Тем не менее, Москву все равно слушали.
Вот донесение кобринского поветового старосты Полесскому воеводскому управлению о слушании жителями дер. Подземелье Городецкой гмины радиопередач из Советского Союза и арестах членов КПЗБ:
«Сообщаю, что 15-го с. м. 1938 г. около 21 час. в дер. Подземенье Городецкой гмины в доме Гриневича Михаила полиция застала 15 человек, слушающих радиопередачу. Полиция утверждает, что они слушали передачу из СССР. Во время личного обыска у присутствующих на полу обнаружено 2 листа из тетради с коммунистическими песнями, принадлежавших, как установлено, Пилипчуку Илларнону, который сознался, что песни списывал под диктовку во время радиопередач. В ящике стола найдено 2 тетради с разными записями, песнями и сообщениями, передаваемыми советским радио.
В связи с задержанием следственным отделом в Бресте над Бугом Захара Поплавского, члена Брестского ОК КПЗБ, произведены обыски в доме Филипука Яна. Филипука Прокопа и Филипука Филиппа, жителей тер. Щеглики Жабинковской гмины. Во время обыска у Филипука Яна нашли брошюру о развитии промышленной техники в СССР, а также политическую карту Испании, а у Филипука Прокопа — брошюру под заглавием «Против течения». Филипука Прокопа дома не застали, так как он уехал по семейным делам. Вышеуказанные лица находились в контакте с задержанным Поплавским, который поручил Филипуку Яну создание комитета Жабинковского РК КПЗБ. Филипук Ян, сын Димитрия и Екатерины, 1908 года рождения, был осужден на 6 лет тюремного заключения».
А вот еще одно интересное распоряжение белостокского воеводского коменданта полиции поветовым комендантам о привлечении к уголовной ответственности за пение революционных песен.
«11 декабря 1929 г. Секретно.
На улицах, собраниях и при других обстоятельствах во всеуслышание поют революционные песни, текст которых направлен либо на подстрекательство к свержению существующего государственного строя, либо сеет вражду между отдельными слоями или классами (ст. 129, п. 2, §б УК). Публичное пение революционных песен, согласно ст. 129 УК, является преступным действием и о нем должно быть сообщено в соответствующую прокуратуру для привлечения виновных к уголовной ответственности.
К ряду песен, пение которых дает право привлекать виновных к ответственности по ст. 129 УК, относятся:
1. «Интернационал»— на русском, белорусском и еврейском языках.
2. «Интернационал» — на польском языке.
3. «Мы строим новый мир».
4. «Бьет уже час борьбы».
5. «Песня пионеров» (из сборника «Журавль»).
6. «От века мы спали».
7. «Клятва» (на еврейском языке) и др.
Вышеизложенное сообщаю для сведения комендантам государственной полиции и предлагаю проинструктировать подведомственные им органы.
Харлемагне, инспектор, воеводский комендант государственной полиции».
Зачем коллаборационистов собирали по всей Европе
Тем временем, еще с 1930-х годов Германия аккумулировала белорусское националистическое движение, в том числе, с захваченных впоследствии польских земель – уже с далеко идущими планами по освоению территорий БССР.
Получилось небезуспешно. Вот что о практике использования таких «деятелей» сообщала оперативная сводка айнзатцгруппы "В" № 21 от 23 июля 1941, отправленная в Берлин из Минска:
«Секретно, гос. важности.
Привоз с собой примерно 30 человек из числа белорусской интеллигенции из генерал-губернаторства и новых восточных областей оправдал себя, в особенности после прибытия оперативной группы в Минск. Так как весь административно-хозяйственный аппарат в Минске при вступлении вермахта в город полностью был разбит, то действующие здесь военные комендатуры оказались беспомощными в такой обстановке.
Оперативной командой был назначен городским комиссаром доктор Тумаш, который до сих пор, как заместитель доктора Щорса в Варшаве, работал в Лодзи и поддерживал связь с местной СД. Доктору Тумашу были приданы три надежных белоруса, привезенные сюда оперативной группой. Тумашу и его сотрудникам удалось установить контакты с местными оставшимися здесь бывшими членами белорусского националистического движения, которое с 1928 года систематически преследовалось и было разгромлено большевиками.
Следует указать, на то, что назначение белорусов исключительно в органы коммунального самоуправления оказалось неизбежной необходимостью. Белорусы проинструктированы оперативной группой и убеждены в том, что на первых порах всякая политическая деятельность не целесообразна. Никаких обещаний им в части будущих решений о судьбе белорусов, а также белорусского вопроса не давалось.
Благодаря предпринятому оперативной группой назначению белорусов во временное управление, наряду с агентурными связями, созданы первоначальные условия, чтобы в случае необходимости начать белорусскую националистическую пропаганду с целью отделения Белоруссии от России, в особенности на старосоветско-русской территории, где белорусское национальное самосознание почти заглушено и существует в широкой массе народа только в виде языка. Наблюдаемое отрицание большевиков, а тем самым и Москвы при известных условиях и умелой пропаганде предоставляет возможность к усилению национальной изоляции белорусов».
Собственно, эти рекомендации СД в той или иной форме актуальны до сих пор, особенно в контексте западных попыток влиять на российско-белорусские отношения. Откройте современные националистические СМИ – и не увидите ничего нового.
PS.
Удивительно, но в целом про пакт о ненападении СССР и Германии писали гораздо больше, чем об освобождение Западной Беларуси (хотя одно вытекает из другого).
Здесь, видимо, две причины.
Во-первых, идеологические противники не хотят пиарить дату воссоединения, упоминая ее в каком-либо контексте, даже отрицательном. Во-вторых, тезис про «агрессию СССР» отрабатывался западной прессой в основном против РФ, поэтому к нам долетали, скорее, отголоски. Тем не менее, очень интересно, что сказала бы российская редакция той же «Комсомольской правды», если показать им материалы их белорусского подразделения с откровениями Кузнецова.
В тутэйших же СМИ пляски вокруг 17 сентября и пакта ведутся исключительно для того, чтобы отвлечь внимание от параллельных действий Германии, которая в то время «накачивала» марионеточное белорусское движение и бережно собирала белорусских националистов по странам, уже «освобожденных» Гитлером.
Поскольку кресы на тот момент уже были переданы Советскому Союзу, очевидно, что националистов планировалось использовать в ходе будущей агрессивной войны на территории СССР. Соответственно, антисоветское националистическое движение и коллаборационизм не появились в Беларуси из-за «сталинских репрессий» или «советской оккупации», как нас пытаются убедить оппозиционные историки, а поддерживалось и создавалось Германией, что называется, с дальним прицелом.
Этот момент является принципиальным, поскольку сводит на нет попытки обоснования любых альтернативных государственных проектов белорусов, кроме советского.
Подготовил Андрей Лазуткин
