Добавить комментарий
Землю – крестьянам, Канопацкой – Range Rover
В очередном материале TUT.BY предприниматель Анатолий Труханович, скромно подписанный как «отец Анны Канопацкой», учит читателей жизни.
Отобрать у бедных и раздать богатым
В большей части статьи миллионер Труханович чисто по-белорусски прибедняется («денег нет», «много плачу налогов», «все убыточное» и т.д.)
Если верить Трухановичу, денег у него мало из-за того, что в государстве они перетекают «от успешных к неуспешным» (дословная цитата) в виде налогов. Очевидно, эту несправедливую ситуацию надо срочно исправить.
Но, как мы знаем, успешным не рождаются, ими становятся. Как я понял из статьи, секрет успеха в Трухановича в том, чтобы выгодно купить государственные площади на аукционе, а потом сдать их в аренду. Именно это сейчас приносит основной доход нашему дорогому миллионеру. Аукционы, конечно, можно проводить по-разному, надеюсь, в тот раз всё было честно.
Есть в статье и трогательная история о том, как он начинал с продажи компьютерных столов в министерства и ведомства, где «не считали денег».
На мой взгляд, в девяностые денег «не считали» не просто так, а из-за откатов. Говорят, к примеру, что Тамара Винникова умудрилась даже построить в Нацбанке лифт за миллион долларов. Мы, конечно, не знаем, как Трухановичу продавал свои этажерки, но поле явно было непаханым.
К госзакупкам и сейчас стоит очередь, несмотря на пристальное внимание правоохранительных органов. Как минимум, это гарантированный денежный расчет из бюджетных средств, в то время как белорусские и российские частные контрагенты зачастую не платят и «кидают». Как недавно оказалось, в их отношении мы даже не имеем эффективных инструментов, чтобы вернуть деньги – зато налицо победа рыночных отношений, когда «рынок сам отрегулирует».
Землю – крестьянам
Еще в статье уважаемый Труханович по-ленински предлагает раздать землю крестьянам, потому что государство неэффективно в качестве собственника.
Ранее мы уже писали про передовой опыт Молдавской республики, где теперь не могут ликвидировать чересполосицу и обеспечить мелкого производителя техникой и кредитами. Себестоимость продукции растет, вал уменьшается. В результате в прекрасной климатической зоне сельское хозяйство практически уничтожено.
Частник и государство в отношении сельского хозяйство имеют принципиально разные подходы: частнику нужно как можно дороже продать, а государству – как можно больше и дешевле произвести. Именно поэтому во Франции молоко выливают на дороги, чтобы повысить закупочные цены, а нас – нет.
Поэтому нужно не искать «неспившийся персонал в сельской местности», как советует великий экономист, а готовить кадры со школьной скамейки. Для этого, в том числе, по инициативе министерства образования и внедряются агроклассы.
Особенно же умиляет преклонение перед успешными польскими фермерами, которые, если верить Трухановичу, уже впереди планеты всей.
К сожалению, в передовой Польше, как и в темном 19 веке, используется батрачный труд, т.е. низкоквалифицированная и юридически бесправная рабочая сила. Около 1/3 выехваших украинцев задействованы именно в сельском хозяйстве, еще около 1/3 – в строительстве, остальные – в сфере услуг.
Понятно, что на клубнику едут не от хорошей жизни; однако как минимум неплохо, что данная ниша уже занята украинцами, и белорусы на низкоквалифицированные заработки в Польшу едут в меньшей степени.
Одновременно никакого свободного рынка товаров в ЕС нет. Транснациональные корпорации, которые представлены в Польше, не могут работать вне польского рынка и выделенного им сегмента, например, продавать что-либо в Беларусь. Рынок очень жестко поделен, а польское сельское хозяйство кормит Германию, фактически, являясь ее придатком.
Опыт польских реформ
Вот еще одна цитата товарища миллионера:
«Все стали понимать, что частный бизнес более эффективен. Уже есть много успешных примеров. А под контролем президента находятся МАЗ, «Гомсельмаш»… Сомневаюсь, что у них есть будущее. Они постоянно просят господдержки».
Если вы тоже не верите в будущее МАЗа, можете послушать наших оппонентов-поляков. Вот что говорила недавно директор телеканала «Белсат» Агнешка Ромашевска в интервью:
– Даже если Лукашенко сможет преодолеть свою ментальность и пойти на либеральные реформы, успех совершенно не гарантирован. Решит он либерализовать экономику и продать, например, МТЗ – ну так его купят россияне. Или купит John Deere, чтобы закрыть. Уж мы-то в Польше можем много рассказать о рыночных реформах, на которых набили все возможные синяки, когда продавали и закрывали все неэффективные предприятия, а потом оказалось, что у нас вообще никаких не осталось.
Здесь, опять же, нужно вернуться к сельскому хозяйству, где у поляков дела были ничуть не лучше, чем в промышленности.
Тогда в результате ультралиберальной политики были разорваны связи производителей с рынком. Прежние структуры, занимавшиеся реализацией аграрной продукции, распались, возник хаос. Главным фактором, повлиявшим на падение реальных доходов крестьян в первый период трансформации, был стихийный ввоз дешевого, дотируемого ЕС продовольствия.
Впоследствии частные фермерские хозяйства подавлялись из-за условий, которые диктуют рыночные гиганты – продовольственные концерны.
А вот что говорит «Польское радио» о положении дел сегодня.
Эксперт в области экономики и сельского хозяйства профессор Станислав Ковальчик из Высшей школы экономики в Варшаве (SGH) утверждает, что в Европе сформировалась особая европейская модель сельского хозяйства, которая не благоприятствует конкурентоспособности:
– Это модель, основывающаяся на семейных домашних хозяйствах. Среднестатистический размер такого хозяйства в Европе – несколько десятков гектаров, на которых работают члены одной семьи. Это, в принципе, неконкурентная модель. Для сравнения – в Северной Америке хозяйства имеют по несколько сотен гектаров, в Южной Америке и Южной Африке – по несколько тысяч. Так что мы должны понимать, что наша модель может удержаться лишь в том случае, когда установлены сильные барьеры входа на рынок представителей других стран. Действительно, если Россия, Украина, Южная Америка и дальше будут инвестировать в сельское хозяйство, как сейчас, то у всей Европы, не только у Польши, будут серьезные проблемы со сбытом с/х-продукции.
Нам же по-прежнему пытаются рассказывать про раздачу земли частнику, будто на дворе 1991 год. Как видим, эту модель критикуют даже сами поляки, на которых Труханович ссылается. С такими экономистами из девяностых мы будем далеко и успешно шагать.
ОГП, а не ОПГ
Первые либеральные партии в Беларуси пытались группироваться вокруг частного капитала. Капитал в то время делали за счет невозврата государственных кредитов, которые съедала инфляция, приватизации за копейки и валютного импорта.
Сама идея ОГП при ее создании была в том, чтобы объединить финансовые и промышленные группы, стать выразителем их интересов в парламенте. Отголоски этого расклада видны и сейчас.
Вот характерная цитата:
«Александр Григорьевич правильно делает: как только у нас станет класс собственников, он ни дня не пробудет президентом».
Нужно правильно расставлять акценты – это новому правящему классу не нужен такой президент, вместе с его дотационной социальной моделью, высокими налогами и «перераспределением денег в пользу неуспешных», а не наоборот. Именно поэтому оппозиция всегда пыталась, в меру сил, заманить на свою сторону белорусский бизнес. Но увы, сопоставимой по масштабу фигуры так и не нашлось; можно вспомнить разве что акционеров «ПУШЕ» или Сманцера, который давал деньги Статкевичу.
Почти все наши великие бизнесмены свои капиталы заработали в 90-е, используя легальные, нелегальные и полулегальные схемы. В определенный момент контроля не было вообще, зато были огромные дыры в законодательстве и коррупционные связи. Лукашенко вынужден был буквально ломать все эти схемы через колено, и именно поэтому оппозиция встала против него на дыбы. Дело, как можно догадаться, не только в белорусской мове или символике – именно такое упрощенное понимание девяностых сейчас пытаются навязать молодежи.
Более того, очень характерно внимание оппозиционных СМИ к фигурам, типа Виктора Бабарико. Будучи председателем дочки российского банка, он в определенной мере независим; и в то же время может что-либо профинансировать. Именно опора на российскую структуру дает в данном случае поле для маневра, которого не будет у чисто белорусского бизнеса.
А вот Анатолий Труханович в политике не смог помочь даже собственной дочери, которую ушлые коллеги по цеху буквально «кинули», когда она стала претендовать на их финансовые потоки.
Также напомним гордому отцу, что на округе Анны Канопацкой в 2015 году победила не она, а кандидат «против всех». Четыре года спустя в этом же округе Канопацкая даже не смогла собрать 1000 подписей; более того, не смогла предоставить 200 чистых подписей для «праймериз» оппозиции. Но когда подписи бракует Центризбирком – то это лукашенковская подтасовка, а когда бракуют коллеги – «так вышло, извините, сама виновата».
Поэтому TUT.BY не стоит рассказывать нам о народной популярности Канопацкой или членов ее семьи. От героев былых времен – не осталось даже имен.
Андрей Лазуткин
