Добавить комментарий
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ НЕ СОВМЕСТИМЫ С КАПИТАЛИЗМОМ
Политическая идеология капитализма с ее принципом «человек живет, чтобы делать деньги» низводит личность до животного состояния, лишает ее смысла жизни, человеческих ценностей. Все, что может сказать такая идеология о человеке, сводится, так сказать, к эгоизму, который якобы коренится в «неизменной» природе человека. Любые взгляды, выходящие за пределы такой идеологии, объявляются утопическими. Но человек демократический (Homo democraticus), который привержен ценностям справедливости, добра и равенства, не может не чувствовать фальши и своекорыстия во взглядах политических проповедников буржуазного делячества, то есть прагматизма.
Нынешняя плеяда рыночных политиков и политологов не любит демократических принципов. И это не случайно. Рыночные политики, для которых демократия – это всего лишь товар, который можно купить и продать или, другими словами, экспортировать или импортировать, объективно не приемлют демократии, принципы которой не укладываются в буржуазное ложе манипуляции и софистики. Рыночные политики с их апологией частного, акцидентального, иррационального неизбежно культивируют в человеке презрение к общественному, субстанциальному, разумному, то есть стремятся низвести человека на уровень животного бытия. Говоря словами Сократа, стремятся убедить человека, что он живет только для того, чтобы есть. Отсюда апофеоз низменных страстей, разгул политического, социального и культурного обскурантизма, демонстрация всевозможных шоу на тему желудка и пищи, принципиальное отрицание высших целей, общественного идеала.
В таком обществе человеческие ценности (справедливость, дружба, добро, равенство) не пользуются расположением прагматической личности, и, хотя они и украшают фасад буржуазных институтов, однако, говоря словами Иисуса Христа, это гробы повапленные, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны нечистот и костей мертвецов.
На несовместимость человеческих ценностей с политикой буржуазного общества указывают объективные исследователи в самих США. «С одной стороны, американский образ жизни и ныне действующая мораль предлагают нам быть настойчивыми и агрессивными и убирать конкурентов со своего пути. С другой стороны, деятели церкви внушают нам смирение, любовь к ближнему своему, которая куда важнее и человечнее конкуренции. Современный манипулятор (буржуазная личность) глубоко чувствует это противоречие». «Детей, - замечает Эрих Фромм, - в воскресных школах учат, что честность, искренность и забота о спасении души должны быть руководящими принципами жизни, в то время как «жизнь» (капиталистическая практика) учит нас, что следование этим принципам делает людей в лучшем случае мечтателями, утратившими чувство реальности».
В чем причина отрицательного отношения буржуазной идеологии и буржуазного общества к человеческим ценностям? В том, что человеческие ценности по природе своей антибуржуазны, общественны, коммунистичны, разумны. Своеобразное признание этой мысли делает ультрарыночник Фридрих Хайек: «…В принципе, чем умнее образованный человек, тем более вероятно, что он … разделяет не только рационалистические, но и социалистические взгляды… Рационалисты – люди по большей части просвещенные и интеллектуальные, а просвещенные интеллектуалы – по большей части социалисты». Следовательно, логично предположить, что чем глупее необразованный человек, тем более вероятно, что он придерживается не только иррационалистических, но и буржуазных взглядов. Вот почему в буржуазном обществе система образования ставит своей целью не повышение умственного уровня человека, а его оглупление. Это в то же время и непременное условие сохранения власти буржуазии над народом, сохранения власти меньшинства над большинством, что, разумеется, ничего общего не имеет с демократией. Деятельность «реформаторов» в постсоветских республиках – наглядная тому истина.
Проиллюстрируем эту истину на примере диалектики Гегеля. Диалектика Гегеля и сегодня является надежным умственным методом для раскрытия теоретической и практической несостоятельности буржуазной (рыночной) идеологии, основывающейся на софизмах буржуазных резонеров. «В наше богатое рефлексией и резонирующее время человек, который не умеет указать хорошего основания для всего, что угодно, даже для самого дурного и превратного, должен быть уже очень недалеким». Разве в этих словах великого немецкого мыслителя не слышно насмешки над современными рыночниками (кудринами, грефами и им подобными), которые ограбление народа оправдывают на том основании, что это сделано именно в интересах самого народа.
Нет ни одного положения буржуазной (рыночной) идеологии, несостоятельность которой не раскрывалась бы гегелевской диалектикой. Вспомним знаменитый клич рыночников, что в результате приватизации «все станут собственниками». На чем основывался этот тезис? На абстрактной возможности всеобщего раздела общественной собственности, игнорирующей реальные условия так называемой приватизации. «Остроумие пустого рассудка, - иронизирует Гегель, - более всего наслаждается праздным придумыванием различных возможностей». Рыночные идеологи со своим пустым рассудком даже не сознавали, что их праздная болтовня о возможности «всем стать собственниками» на самом деле свелась к невозможности «всем стать собственниками». «Возможно ли нечто или невозможно, - указывает Гегель, - это зависит от содержания, то есть от тотальности моментов действительности, которая в своем раскрытии обнаруживает себя как необходимость». Вот и вышло, что в действительности, а не в возможности рыночная необходимость раскрыла себя таким образом, когда в результате либерализации цен, приватизации и акционирования собственниками стала ничтожная часть населения, а основная масса народа лишилась собственности.
Не менее софистически были аргументы рыночников о современном буржуазном обществе. Свое витринное представление о капитализме они выдавали за его сущность и на этом основании доказывали его непреходящую природу. Гегель, разоблачая подобную политическую софистику, писал: «Важно содержание, важно, истинно ли оно. То, что предметы просто есть, еще не спасает их; придет время, и сущее станет несущим». Суть дела, так сказать, не в атрибуте бытия, а в атрибуте необходимости. А вот с точки зрения необходимости существование капитализма уже не отвечает истине социального прогресса. Поэтому «конец истории» заключается не в увековечивании капитализма, а в его исчезновении с лица современного человечества.
Рыночная идеология по своей логике является идеологией буржуазного произвола. Рынок – этот произвольный символ буржуазных идеологов – трактуется исключительно антисоциально, фарисейски, иррационалистически, как и все буржуазные принципы вообще. «В философии, однако, - подчеркивает Гегель, - важно не то, что можно мыслить, а то, что действительно мыслят, и подлинную стихию мысли следует искать не в произвольно выбранных символах, а только в самом мышлении». Вот почему буржуазную идеологию лишь условно можно отнести к разумному мышлению.
Образно говоря, буржуазные идеологи представляют собой не мыслителей, ищущих истину, а старых волокит, пытающихся любым путем соблазнить молодых девушек. Отсюда вытекает психологический тип буржуазного (рыночного) политика, который в полном соответствии с философией Гегеля подпадает под определение лакейского. «Для лакея, - отмечает Гегель, - нет героя; но не потому, что последний не герой, а потому, что тот лакей, с которым герой имеет дело не как герой, а как человек, который ест, пьет, одевается, то есть вообще имеет с ним дело со стороны единичности потребностей и представлений». Диалектика Гегеля красноречиво опровергает софистику лакеев буржуазного общества и их ветхозаветные претензии на построение однополярного капитализма.
Лев Криштапович, доктор философских наук
