Добавить комментарий
Неолиберализм против социальной справедливости: как выглядит современная политическая борьба
Вопреки мнению граждан, далеких от социологии и политологии, фашизм живёт, здравствует и процветает. Даже классический европейский фашизм в свое время не был уничтожен полностью – он долгое время сохранялся в Испании и Португалии. Однако как идеология фашизм – это в первую очередь идеология среднего класса, и он существует, пока существует средний класс в капиталистической системе. Итальянский фашизм был лишь первым в длинном ряду фашистских режимов, а последняя, современная форма, в лучших традициях двойных стандартов, называется неолиберализмом.
Если фашистская диктатура держалась на прямом насилии и сектантской, фанатичной вере, то власть неолибералов держится на тонких манипуляциях. Еще одно отличие неолиберализма от фашизма и социал-демократии в том, что это уже не идеология солидарности среднего слоя, а идеология для манипуляции им.
Классический фашизм был движением мелких собственников и только поэтому выступал за единственную идеологию, унификацию, вождизм, культ силы и насилия. Неолиберализм же – идеология олигархии, которая технологично и искусно манипулирует средними слоями. Легче всего это делать с безвольной и дебильной массой, чем и занимаются политтехнологи – на западе это очень почетная и хлебная профессия.
При этом человека не заставляют придерживаться какой-то одной идеологии. Его, наоборот, избавляют от политических предпочтений – можно сказать, стерилизуют. На выборах он выбирает из таких же декоративных персонажей, нарисованных СМИ и управляемых менее заметными фигурами – это называется «политический плюрализм». Причем симпатии к тому или иному персонажу воспринимаются на уровне личных ценностей, как свои личные предпочтения, а не как пропаганда. И хотя в современном западном обществе открыто не преследуют за убеждения, но только потому, что почти нет тех, кто имеет хоть какие-то выраженные политические взгляды.
Очень важной мерой в этом плане стал законодательный запрет коммунистической идеологии. Для бывших стран соцлагеря запрет на господство какой-то одной идеологии по сути означает запрет на все другие, потому что неолиберализм – это идеология отсутствия убеждений. Это победа равнодушия и толерантности ко всему вокруг, «моя хата с краю».
При этом даже цветные перевороты, которые массово происходили в СНГ, уже не требуют единства идеологии протестующих и какого-то серьезного лидера. Наоборот, лозунги должны быть максимально размытыми, а лидеры – легко заменимыми. Эту среду формируют неолиберальные СМИ – они существуют не для вбивания в головы «правильных» знаний, а чтобы формировать у человека готовое отношение при минимуме знаний. Чтобы после прочтения их новостей вы знали еще меньше, но зато имели чувство, что всё знаете верно.
В таких условиях государство больше не принуждает человека к труду на благо нации. Просто приватизируются все «бесплатные» общественные блага, и современный «раб» внезапно для себя начинает зарабатывать за месяц ровно столько, сколько хватает, чтобы прожить 1 месяц.
В этом плане неолиберальная экономическая политика ВТО ничем не отличается от политики Германии на оккупированных территориях. В странах клуба ВТО можно абсолютно всё, потому что государство, вступившее в ВТО, признаёт свои законы ниже законов ВТО, а ВТО не признаёт законов ООН. Таким образом государство превращается в кукольного Петрушку и мало отличается от колониальной администрации: если в стране голод, то экспорт еды ограничить нельзя, «невидимая рука рынка» сама всё отрегулирует. Национализировать приватизированное, даже если это водопровод или дорога, тоже нельзя, а приватизировать, напротив, можно и нужно всё. В результате действий ВТО получается, что все отрасли держав третьего мира структурно зависят от развития основных отраслей старших «партнёров». И хотя неолибералы на каждом углу кричат о свободе торговли, на практике в мировой торговле получается эталонный протекционизм в пользу «первого мира».
Если же вы против такого расклада, к вам прилетит европейская ценность определенного калибра. Поэтому, как правило, неолиберальная демократическая страна все время воюет. А чтобы массово убивать, войну больше не называют «новым крестовым походом», как это делал Гитлер. Лучшее оправдание для геноцида – это «антитеррористическая операция». И получается, что это не белые люди решили вырезать целые народы ради нефти и уничтожения конкурентов, а, наоборот, идет борьба с мировым злом в лице «террористов» и «стран-изгоев». Причем во время АТО не действуют никакие законы, кроме физических: мирных граждан можно убивать сотнями тысяч, как США в Ираке.
В таких условиях государство не заставляет человека думать, как надо – оно объясняет, как думают эксперты или «большинство». Так при участии рекламы, НКО, субкультур, соцсетей, масс-медиа, «политического плюрализма» формируется отношение к человеку как к товару. Потому что каждый человек, согласно неолиберальной доктрине – это либо покупатель, либо продавец. Это значит, что и дети – это всего лишь выгодная инвестиция в старость, и свадьба – лишь долгосрочный договор оказания бытовых услуг. Лечение и профилактика – тоже платная услуга, а если денег нет, можно ложиться и умирать под забором. Сокращать людей в принципе выгодно, потому что не все войдут в «золотой миллиард». Ирак, Афганистан, Ливия, Югославия, Болгария, Аргентина, Сомали, Руанда, Мексика, Бразилия, Индонезия, Перу, СССР, Россия, Украина, Молдова, Грузия – перечислять устанешь, а ведь это всего-навсего результаты 30 последних лет.
Противопоставить неолиберализму можно только идею социальной справедливость. Но западные политтехнологи прекрасно понимают запросы масс, уровень жизни которых все время падает, и активно этот лозунг используют сами. Сегодня ни одна европейская партия не выступает за социальное расслоение, за власть богатых и диктатуру крупного капитала. Все они рядятся в одежды социальной справедливости, обещают повышение социальных гарантий и уровня жизни при одновременном снижении налогов. А когда такая прекрасная политика проваливается и заканчивается «желтыми жилетами» и очередными массовыми протестами, граждан палками загоняют в стойло, а затем выбирают им нового Петрушку еще на пару лет. Он ведь точно новый, он будет проводить какую-то другую политику.
В условиях Беларуси эти вещи тоже имеют значение. Сегодня идея социальной справедливости крайне популярна, но обычному гражданину непонятно, зачем нужно 10 партий с одинаковыми «справедливыми» программами. Все они могут говорить красиво, но по факту распределение благ находится в руках государства, а попасть к рулю государства можно через популизм и обещание золотых гор. Так уже неоднократно было и в Молдове, и в Грузии, и на Украине, где люди голосуют за вроде бы социальную и справедливую программу, а по факту получают внешнее управление и войну.
Это говорит о том, что в политике нужен более весомый субъект, чем партия в многопартийной системе; например, Всебелорусское народное собрание. Только оно, обладая конституционными полномочиями, может застраховать избирателя от популизма, если фиксируется отход от первоначальной «партийной» программы.
Андрей ЛАЗУТКИН
