Идеологический кризис Запада и диктатура либерализма

На вопросы о трансформации и кризисе леволиберальных идей, о роли идеологии на Западе и перспективах партийной системы в РБ «Коммунисту Беларуси» ответил научный сотрудник Института философии Национальной академии наук Беларуси, руководитель консервативного центра «NOMOS», Президентский стипендиат Петр Петровский.
- Что Вы можете сказать о роли идеологий в современном мире?
- После 1991 г. в западных странах начали динамично вбрасывать тезис о конце истории, смерти идеологии. На мой взгляд, подобные утверждения надуманные. Давайте посмотрим на действия мировых держав на международной арене. Все войны, санкционированные западными странами, проходили под идеологическим камуфляжем так называемых «прав человека», «демократии», «рынка». А что значат подобные предлоги агрессивных действий одних государств в отношении других? Идеологии не умерли, а приобрели иную форму, спрятались за ширму.
Западный мир полностью утратил критическое восприятие своих идеологических установок, перестав осознавать собственную позицию как идеологическую. Запад теперь рассматривает свою идеологию как аксиому, которую нельзя поставить под сомнение. В связи с этим в мире складывается патовая ситуация диктатуры одной единственной идеологии – либерализма, которую, в свою очередь, на Западе признают как универсальный и единственно верный принцип. Все иные идеологии, согласно западным принципам, должны деформироваться в сторону либерализма, базироваться на его постулатах.
Возьмем современную Германию. Либеральная платформа всех парламентских фракций очевидна. Христианские демократы как бы не декларировали свою консервативную позицию, ничего не делают с таким страшным и противоречащим консерватизму явлением, как гендерное воспитание, когда в школах детям рассказывают про существование не двух, а множества полов, которые, в свою очередь, являются «нормальным» проявлением человека. Что это как не ревизионизм и дрейф в либеральную сторону?
Тоже самое можно сказать и о социал-демократах. Где их борьба с диктатурой капитала или хотя бы попытка утихомирить транснациональные корпорации, ввести прогрессивный подоходный налог и т.д? Вместо классических социалистических реформ они предлагают помощь девиантам, сексуальным меньшинствам и т.д.
Одним словом, современная западная модель создала диктаторскую идеологическую систему либерализма, где могут существовать только леволибералы, праволибералы и центролибералы. Все остальные, будь то коммунисты, консерваторы, националисты и т.д. объявляются радикалами и даже экстремистами.
Подобный диктат либерализма приводит к уродливым деформациям классических политических идеологий. Их органическое развитие подменяется подгонкой под либеральные нормы, унификацией под них. То, в чем обвиняли СССР за его однопартийную систему, актуально, прежде всего, для западного мира. Конечно, там существует многопартийная система. Однако подобная многопартийность является ни чем иным как ширмой, ибо базируется на одной идеологической основе. Из этого и вытекает современная диктатура либерализма, навязывание последнего всему миру.
Однако диктат либерализма в среднесрочной перспективе может принести и обратный эффект. Латинская Америка сегодня постепенно переходит в руки социалистов, и не тех, «розовых», а нормальных, которые сохраняют собственные классические принципы и даже органически развивают их, изучая вызовы современности.
В Европе мы видим подъем и возрождение классических консервативных сил. Во Франции бывшие голлисты, прикрывавшиеся консервативной вывеской, сегодня уступают место консервативному Национальному фронту, считавшемуся еще десять лет назад радикальным, а сегодня справедливо занявший место новой консервативной, голлистской политической платформы.
Думаю, что подобные тенденции на Западе принесут в будущем еще немало сюрпризов, и, возможно, либерализм через несколько десятков лет будет признан экстремистской идеологией.
- Продолжая тему идеологии, хочу сосредоточиться на ее левом спектре. Что сегодня представляют собой левые идеи? Каковы, на Ваш взгляд, их перспективы?
- Спектр левых идей сегодня достаточно разношерстен. Нельзя говорить о каком либо единстве левых. Даже в географическом плане левые Запада отличаются от левых Латинской Америки, мусульманского мира или юго-восточной Азии.
В некоторых левых движениях мы наблюдаем очень позитивные явления. Как я уже выше говорил, в Латинской Америке сегодня поднимаются здоровые левые силы, которые соединили сохранение местной идентичности и культуры от глобальной унификации с борьбой с транснациональным капиталом. Подобные здоровые идеи борьбы за социальную справедливость, соединившиеся с национально-освободительным движением органично вписались в латиноамериканскую действительность. И мы видим первые итоги в Эквадоре и Венесуэле. На мой взгляд, подобный проект удался.
Совершенно противоположная ситуация наблюдается в Западной Европе. Примером может послужить Франция. Местные социалисты во главе с Ф.Олландом видят борьбу за социальную справедливость в ракурсе материальной помощи сексуальным девиантам, мигрантам, феминисткам. При этом подобное перераспределение средств производится за счет простых трудолюбивых французов.
Гомосексуалисты и лесбиянки стали приоритетнее, чем французские рабочие - в этом и нонсенс западных левых. Они произвели фундаментальную ревизию левых идей, исказив их в сторону анархизма и либертарианства. Насильственное навязывание гендерной теории в школах, согласно которой не существует только двух полов, все гендеры равны и нормальны, даже геи, трансгендеры и андрогины, никак не связано с классическими левыми идеями.
Подобные заявления идут в прямой разрез с самим К.Марксом, который в своих экономико-философских рукописях 1844 г. четко очертил ценность семьи и подчеркнул, что естественным отношением между человеком и человеком является отношение между мужчиной и женщиной, а человек, в свою очередь, есть родовое существо. Думаю, что классические, здоровые левые силы сегодня должны как раз выступить за сохранение семьи, защиту ее от международного капитала, для которого уже не существует мужчины и женщины, а есть только биомеханизм, который должен приносить прибыль. Эрнст Никиш подобную унификацию еще в 1950-е гг. называл клерком без рода и племени.
Вспомним движение феминизма, организованное на деньги руководителей международных кампаний. Казалось, что феминизм должен был освободить женщину, но произошло наоборот. Феминизм совершил не что иное, как вовлечение женщин в капиталистические отношения. Из семьи женщина изгонялась работать на «дядю Сэма», которому требовалось все больше и больше дешевой рабочей силы. Ее лишали права материнства, ибо оно было полностью не выгодно требованиям рынка. Женщине приходилось регламентировать семью исходя уже не из естественных потребностей, а из потребностей капиталистического рынка. Вот вам и парадокс. Хотели освободить женщину, а оказалось, что закабалили. Продлевать род оказалось возможным только исходя из регламентаций рынка. Теперь не пол определял свободу человека, а рынок ее регламентировал.
Рынок сегодня убивает семью, уничтожает местные традиции и идентичности, тоталитарно навязывая мультикультурализм и космополитизм так выгодный мировому капиталу. Как оказалось, подобные традиционные ценности как труд, семья и родина как раз и выступают сегодня главными врагами, «тормозами» глобализации.
То, что совершили так называемые постмодернисты и «розовые» политики на западе, является банальным убийством классического социализма, его деконструкцией. Идеи коллективной солидарности были заменены правом индивидуального эпатажа. Эгоизм и атомизм захлестнул западный социализм. Он стал подобен на анархизм нигилистического толка. Некоторые так называемые «левые» сегодня предлагают в западных странах легализовать педофилию. Их подобные заявления о приоритетной защите каких-то непонятных меньшинств, под которые в скором времени могут попасть и преступники, больные на голову люди, не являются чей-то выдумкой.
Один из западных «левых» ревизионистов, философ, гомосексуалист Мишель Фуко уже намекнул в своих работах, что психически больные не являются таковыми, а места их содержания (больницы) не что иное, как средство насилия и угнетения. Понятно, что подобные идеи ни к чему хорошему привести не могут. Западные социалисты просто сегодня решили отказаться от таких фундаментальных понятий как патология и норма. Поиск эксплуатации и угнетения там, где их нет и полное неведение эксплуатации в тех реальных сферах западноевропейской жизни, вот что характерно таким «левым». Могу подобным идеологам и мыслителям посоветовать почитать прежде всего Маркса. Он четко пишет про человека, его природу и формы эксплуатации. И здесь ничего нового выдумывать не надо.
- Совершив экскурс по спектру левых идей, давайте перенесемся в Беларусь. Как Вы оцениваете ситуацию у нас? Какие вызовы стоят сегодня перед нами?
- Беларусь занимает уникальное место на современной политической карте Европе. Она не была измельчена жерновами международного либерального тоталитаризма. Мы сохранили промышленность, государственную собственность в стратегических отраслях и, главное, создали особенную политическую систему, которая, при этом, оказалась более конкурентоспособной, нежели в соседних странах, импортировавших либеральную политическую модель извне. Как оказалось, жесткое разделение властей и даже предлагавшееся новоиспеченными заморскими экспертами их противопоставление ни к чему хорошему, кроме как к противостоянию, не привели. Мы это видим у наших соседей. Мажоритарная же модель выборов в Беларуси сохранила связь между депутатом и избирателями, что немало важно для прозрачности системы и существования обратной связи.
Однако перед нашей страной стоит также большое число вызовов. Современный глобальный кризис, который не замыкается только на экономических проблемах, а распространяется сегодня, прежде всего, на духовно-мировоззренческих проблемах разложения современного общества, ставит перед белорусским обществом и государством довольно сложные и амбициозные задачи развития.
Нашей хозяйственной модели развития сегодня требуется довольно мощный толчок, который возможен только в границах коренной модернизации всех сфер жизни. Наша страна обделена ресурсами, и данная особенность создает свои специфические условия для модернизации. Беларусь все 2000-е гг. жила достаточно зажиточно. Мы привыкли к комфорту, расслабились, начали думать только о себе, своих потребностях, требовать от государства все большего обеспечения своих желаний. Многие, особенно в среде молодежи, впали в гедонизм и не могут ограничить свое потребление собственными силами. Мы бежим за увеличением зарплат и забываем, что прожиточный минимум у нас давно позади. Модернизация же требует мобилизации, солидарности общества. Мы должны сегодня ограничить пустое потребление и перенаправить высвободившиеся средства на модернизацию.
Конечно, существуют категории населения, доход которых не пропорционально меньше среднего. И это прежде всего бюджетники, являющиеся в большинстве своем высококвалифицированными специалистами, затраты на подготовку которых достаточно высоки. В то же время часть низко квалифицированной рабочей силы, благодаря конъюнктуре рынка, получает несоразмерно высокие доходы. Перед государством стоит задача регулирования доходов.
Геополитические изменения требуют также модернизации и внешней политики Беларуси. Может показаться это слишком экстравагантным с моих уст, но в данном направлении уже сегодня существует достаточный задел. Наш Президент еще в 2012 г. озвучил концепцию «интеграции интеграций», создания единого континентального блока. Самое главное, что данная инициатива получила одобрение как В.Путина, Н.Назарбаева, так и многих политиков в Западной Европе. Соединение западного и восточного вектора в перспективе смогло бы преодолеть те риски, которые вызваны нашим геополитическим положением, жертвами которого наши земли были на протяжении долгого времени. И, несмотря на предвзятое отношение к нам со стороны ЕС, сегодня стратегию «интеграции интеграций» следует начинать осуществлять через проведение совместных круглых столов научной и гуманитарной общественности. Беларусь в этом направлении смогла бы стать тем пространством диалога между западом и востоком. Думаю, что мы сегодня в состоянии мобилизовать общество для модернизации.
- Перейдем теперь к проблеме места и роли партий в нашей стране. Каково их место в Беларуси?
- На мой взгляд, Беларусь в отличие от своих соседей, имеет интересную особенность. История политических партий и учений на наших землях характеризовалась более левым их характером. Давайте вспомним первую белорусскую партию БСГ, деятелей белорусского возрождения, дальнейшее развитие общественно-политических течений в Беларуси. Все они являлись социально ориентированными. Возьмем даже программы современных оппозиционных партий. Даже те из них, которые позиционируют себя как силы, выступающие за рыночные отношения, во многом апеллируют к социальным идеям - это не просто так. Наша ментальность, исторический опыт говорят о специфической предрасположенности белорусов именно к коллективистским и социальным идеям. Поэтому КПБ органично вписывается в традиционные установки белорусского народа в отличие от своих либеральных оппонентов.
Однако следует учитывать и тот факт, что белорусское общество с опаской и недоверием относится к самому институту партий, что вызвано, во многом, консерватизмом белорусов, их нежеланием создавать подобные структуры. На это указывает и опыт партийного строительства в независимой Беларуси за период более чем двадцатилетней истории. Данный факт нельзя не учитывать. Боюсь, что любые попытки искусственно расширить влияние института партий в стране не приживутся.
- Расскажите, как Вы пришли к философии?
- Философия из-за довольно широкого объекта рефлексий является специфической, а главное, свободной дисциплиной. Философ, в отличие от физика, не ограничивается областью изучения или интерпретацией физических законов. Как говорил наш белорусский философ В.Степин, философия занимается как раз тем уровнем, который недоступен науке. Проблемы ценностей, нравственности, морали, смыслов человеческого бытия как раз и раскрываются философией. Современная западная мысль, начиная с К.Поппера, стремится к дегуманизации науки, сводит последнюю к утилитарному смыслу. Подобные позиции отвергают телеологию (рассмотрение цели бытия человека). Все это приводит к технологическому и механистическому изучению мира, человека, общества. Мы перестаем ставить перед собой духовные цели и стремиться к их достижению. Утилитарный прагматик, эгоист становится тем образцом поведения, который навязывается западной наукой как единственно верный «рациональный» и безальтернативный.
Философия как раз желает совместить науку с человеком, дух с материей, найти более широкие ответы на вопросы бытия. Именно подобные проблемы в философии, соединение идеализма с критическим мышлением, человечности и научности, рационализма и нравственности и являются той изюминкой, которая так необходима человечеству. Подобные темы в век глобальной аморальности, цинизма и безответственности, на мой взгляд, важны и необходимы для дальнейшего развития человека и его возможности преодолеть тот духовный кризис, в котором оказались мы.
Поэтому философия для меня это и вид рефлексии, и ответ на те вызовы, которые нас окружили в последнее время, и возможность достичь каких-либо новых идей, выйти за рамки устоявшегося мышления, найти новые формы организации общества, положившие бы хоть один кирпичик в основание того пути, который бы вывел человека из того духовного и социально-экономического кризиса, поразившего мир.
Номер газеты:




























Добавить комментарий