Национализм – мина под белоруса
Письмо это пришло в минский корпункт «Правды» из Могилева от Александра Георгиевича Куксо. Человек он известный в республике. Был одним из руководителей областного агропромышленного комплекса, участвовал в ликвидации последствий чернобыльской катастрофы. Сейчас — на пенсии.
«Не могу сдержать возмущения, — пишет Александр Георгиевич. — Белорусские «демократы», называющие себя «нацыянальна-сьвядомымi» (национально-сознательными. — О.С.), перешли все границы не только здравого смысла, но и морали. В своих статьях, выступлениях, книгах и «научных» трудах они стараются доказать, что у белорусов и русских нет общих исторических корней и что русский народ, Россия всегда были главными врагами белорусов, против которых они чуть ли не постоянно воевали.
Кому не известно, что лозунг вражды и ненависти к «москалям» был одним из лозунгов здешних прислужников Гитлера, заливших оккупированную захватчиками землю кровью русских, белорусов, всех советских людей? Против фашистских пособников сражался за Белоруссию и Россию, за нашу общую Родину вместе с Константином Заслоновым мой отец Георгий Анисимович. От расправы, которую вместе с эсэсовцами готовили подручные гитлеровских палачей — местные национал-выродки, называвшие себя, напомню, «нацыянальна-сьвядомымi», спас, переправив в партизанский отряд, нашу семью и меня, тогда четырехмесячного мальчонку, мой дед Иов Яковлевич.
Меня, белоруса, как и большинство моих соотечественников, поражает откровенный цинизм, с которым проводят русофобские идеи сегодняшние «демократы». Невозможно смириться с тем, как изощренно, прикрываясь маской «исторической достоверности», они перекраивают, фальсифицируют историю.
Покушение на историческую память
Идеологи националистов сделали все возможное, чтобы «обосновать» миф о «вражде» белорусов и русских. Начали с самого, что называется, фундамента — опровержения их исторической общности, отрицания древнерусской цивилизации и, соответственно, древнерусского государства как общей их и украинцев колыбели. Из истории было выброшено четыре столетия. А «исследования» начаты с той поры, когда земли, на которых жили предки белорусов, захватили литовцы.
Была выдвинута «новая» концепция: белорус — это этнический балт. В действительности ее разработали западные историографы в прошлых столетиях. «Балтские костыли» они приделали белорусу, чтобы проще было отрывать его от России и тянуть под Запад. Сначала — под Польшу. «Научная основа» для этого уже была. В ХIХ веке польские этнографы создали теорию, согласно которой белорусы не принадлежат к восточнославянским народам, а представляют ответвление поляков, и даже предложили заменить название «белорусы» названием «белоляхи».
На продвижении концепции «балтского субстрата» — как исходной для антироссийской идеологии — и сконцентрировались в конце 1980-х и начале 1990-х годов здешние «демократы». То было время, когда судьбу нашей общей страны и ее республик начали решать вскормленные своими закордонными хозяевами младшие (в лучшем случае — старшие) на-учные сотрудники. Таким сотрудником, сначала младшим, а потом — старшим, оказался работавший в отделе археологии Института истории Академии наук БССР Зенон Позняк. Тот самый, что создал и возглавил откровенно прозападную организацию БНФ («Белорусский народный фронт»). Под видом национальной концепции истории он и его команда развили концепцию «балтского субстрата». Белорусов объявили литвинами только потому, что они входили в состав Великого княжества Литовского (ВКЛ). Этнический фактор был подменен территориально-политическим.
После прихода к власти шушкевичских «демократов» концепция эта стала официальной. Правда, законодательно закрепить за белорусами название «литвины» не рискнули: одно дело — стараться вбить в людские мозги свою идеологию и совсем другое — переименовать целый народ. Зато к литвинам причислили польско-литовскую шляхту, жившую на белорусских землях, которые когда-то входили в состав Речи Посполитой. Чтобы сблизить эту шляхту и белорусов и «доказать», что они вместе сражались с «чужынцами» (чужаками) русскими за свои общенациональные интересы.
Все — в полном согласии с «демократической» концепцией: войны польско-литовской шляхты против России — это проявление кровавой вражды между русскими и белорусами.
Как не понять возмущение Александра Георгиевича. Тем более что свою концепцию «демократы» дополнили злостными измышлениями о русском народе и России. Вот лишь несколько выдержек из программной статьи Позняка, опубликованной в бывшем рупоре бэнээфовцев — «Народной газете»: «Это лоскутный народ с сервильным (рабски угодливым, лакейским, холуйским. — О.С.) сознанием… Он несет с собой антикультуру, хамство, распущенность и пьянство, российское сквернословие, лень, ненависть и лживость... Существование этого государства (России. — О.С.) драматично для самого же российского общества прежде всего тем, что в нем не сформировались полноценная русская нация и полноценное европейское национальное сознание».
Белорусских «демократов» поддержали их единомышленники из других стран СНГ, прежде всего российские. Труды их пронизаны таким же презрением к русскому народу: «темной, — как характеризовал его возглавлявший в 1993—2010 годах Институт российской истории А. Сахаров, — стихии, огромной серой массе, исповедовавшей простые и одномерные формы жизненного переустройства».
Вооруженные «научными» доказательствами «демократы», дорвавшись вместе с беловежцем Шушкевичем до власти, начали «очищать» Белоруссию от «москалей».
В русофобском угаре
Санитарная, как называли ее в «свободной» прессе, операция проводилась под началом Белорусского народного фронта. Устроители «нового порядка» вычисляли процент «расейцев» в государственных органах и учреждениях. С особым тщанием — среди право-охранителей, офицерского состава армии и работников идеологических служб. На площадях и улицах белорусских городов замелькал лозунг «Чемодан — вокзал — Россия!»
Не щадили и детей. Дошло до конфликта, который раньше не мог привидеться даже во сне. «Забастовали первоклашки, — сообщала внимательно следившая за событиями «Правда». — Те, кому от роду и восьми лет нет. В 7-й средней школе Могилева, в 35-й — Бреста. Неспокойно и во многих других школах по всей республике». Причина? Они были русскоязычными, а с нового учебного года обучение тут обязали вести на белорусском языке. И жалобы с сотнями подписей направляли во все инстанции, и местные депутаты подключились, и дети полмесяца бастовали, как в той же 7-й могилевской школе, — не помогло.
Опросы, проведенные социологами, свидетельствовали: на русском языке думают, общаются в семье, с коллегами и друзьями большинство жителей республики, а 88,3 процента хотят, чтобы обучение велось на двух языках. И хотя в Конституции было записано: «Государство гарантирует в соответствии с законом свободу выбора языка, воспитания и обучения», власти, обслуживавшие бэнээфовцев, оставили только 4,9 процента русскоязычных школ. Растоптали и республиканский закон о языках с его четким требованием: «Всякие привилегии или ограничения прав личности по языковому принципу недопустимы». И обязали перейти в официальном делопроизводстве на белорусский. То было неприкрытое «демократическое» насилие над народом.
Проявлялось оно в разных формах. Под видом борьбы за национальную символику вместо герба БССР — а он отражал единство с Россией и другими республиками великой страны, — ввели древний герб «Погоня» с изображением рыцаря на коне. Это был герб Литвы, который после завоевания ею земель, где живут нынешние белорусы, стал гербом Великого княжества Литовского. Никакого отношения к национальным белорусским корням не имел и бело-красно-белый флаг, введенный во время разгула «демократии». В архивных и прочих источниках белорусской древности его нет. Есть, правда, привязанные к копьям белые флажки с красным крестом на картине «Битва под Оршей», хранящейся в Варшаве, которые ни флагами, ни знаменами не назовешь. Да и та битва 1514 года была битвой с русскими не белорусов, а литовско-польских магнатов. И флажки с крестами, как и официальные при королях Речи Посполитой Жигимонте II и Владиславе красно-белые флаги, которые бэнээфовцы выдавали за национальные белорусские, были польской либо польско-литовской символикой.
Вот так, насилием и обманом, старались они «доказать» извечную «вражду» между белорусами и русскими.
Все шло к нынешнему украинскому варианту. И если бы не сокрушительное поражение «демократов» на выборах президента в 1994 году, Белоруссии пришлось бы пережить ту же трагедию. Но Александр Лукашенко, став главой государства, обратился к народу. На референдуме, проведенном по его инициативе, за придание русскому языку равного статуса с белорусским и за интеграцию с Россией высказались 83,3, а за новые государственные флаг и герб — 75,1 процента голосовавших. Русофобская истерия была остановлена.
Вроде бы можно поставить точку. Но жизнь показала, что рано.
В обнимку с призраками
«Демократы» сменили тактику. Потерпев крах на президентских, а затем — парламентских выборах, от прямого насилия перешли к «просвещению», как заявил Позняк, «хворага, дурнога народа». И продолжили приделывать ему «изначальный» «балтский костыль». Для убедительности вытянули из анналов литовско-польского магнатства «неопровержимое обоснование». То время, мол, когда предки нынешних белорусов находились в составе Великого княжества Литовского, вошедшего потом в состав Речи Посполитой, было для них золотым веком, тогда в обстановке комфортности и сформировалась особая нация — литвины, которая продолжала развиваться и благоденствовать в составе Польши.
На деле все обстояло наоборот. В «золотом веке» предки нынешних белорусов были низведены до положения рабов. Ни в одной из стран Западной Европы, как и в России, закон не разрешал феодалу приговаривать своих крепостных к смертной казни. И только статусом Великого княжества Литовского и постановлением сейма Речи Посполитой это людоедское право было юридически закреплено за польско-литовскими помещиками. Они могли убить крестьянина и без приговора, заплатив потом штраф 3 рубля 25 копеек. «Жизнь хлопа (холопа-крепостного. — О.С.) ценилась так низко, как нигде не ценится жизнь негра, обращенного в рабочий скот, — так низко, что собака часто стоила дороже», — писал историк ХIХ века Михаил Коялович. Известно распоряжение князя Григория Потемкина: «Все находящиеся в польском имении у князя Любомирского виселицы предписываю тотчас же сломать, не оставляя и знаку оных». Виселицы были установлены и в других польских поместьях.
Белорусы не раз восставали против такой «комфортности». В имениях князя Иеронима Радзивилла, где восстание, продолжавшееся четыре года, было подавлено с помощью королевских войск Речи Посполитой, «многих мужиков, — сообщал очевидец, — поймав, за ребра на кручье, других по деревьям перевешано».
Мифы о «золотом веке» и «литвинах», благоденствовавших в Великом княжестве Литовском, а затем — в Речи Посполитой, нашли, к сожалению, поддержку в официальных структурах и учреждениях сегодняшней Белоруссии, формирующих идеологию. Национальный академический театр имени М. Горького, например, поставил спектакль «Пане Коханку» («Господин Любимый»), в котором показывает известного польского магната ХVIII века Карла Радзивилла, владельца Несвижских земель (сейчас — часть Минской области. — О.С.), как истинного белоруса, служившего своему народу. Но вот свидетельство современников: «Проезжая Белоруссию (в том числе и Несвижские поместья), надрывается сердце от боли и жалости. Богатая земля населена людьми, которые изнемогают от работы, а дурные паны управляют с безудержной властью крестьянами, доведенными до окончательной нищеты. Грабеж всюду бессовестный и бесстрашный».
«Дурного пана», доводившего крестьян до нищеты и воевавшего, как почти весь род Радзивиллов, против России, за сохранение всевластия и произвола польских магнатов в Речи Посполитой, авторы спектакля пытаются представить борцом за независимость Белоруссии.
Трудно понять и позицию официальных органов республики и по отношению к Отечественной войне 1812 года. «Демократы» все делают для того, чтобы доказать: Отечественной та война для белорусов не была, и представить Наполеона их освободителем, а польскую шляхту, воевавшую на стороне французов, и польские корпуса Ивана Понятовского, Доминика Радзивилла, других наполеоновских марионеток — белорусскими. Не называет Отечественной ту войну и официальная пропаганда — просто русско-французской.
А ведь белорусы встали против захватчиков плечом к плечу с русскими как один народ, на защиту общего Отечества. Сформированные на Витебщине четыре полка 3-й пехотной дивизии защищали на Бородинском поле знаменитые «Багратионовы флеши», 24-я дивизия, состоявшая из крестьян Минской губернии, героически сражалась около батареи Раевского. А на временно оккупированной белорусской земле, где были образованы польские администрации и создано так называемое правительство Великого княжества Литовского, развернулось всенародное сопротивление. Наполеон вынужден был выделить около 30 тысяч солдат (численность трех дивизий) для борьбы с партизанами, от которых, как он признался, теряет «ежедневно больше людей, чем на поле сражения». И для белорусского народа та война была вдвойне Отечественной: он сражался не только с французским, но и с польско-шляхетским нашествием.
Увы! Антирусская позиция проявилась даже в фундаментальных «Очерках истории Беларуси», изданных в 1994—1995 годах Институтом истории Национальной академии наук. Закреплена она и в первой книге двухтомной «Истории белорусской государственности в конце XVIII — начале XXI веков» того же академического института, выпущенной три года назад. Великое княжество Литовское и Речь Посполитая, утверждается здесь, представляют собой исторические формы белорусской государственности, а вот Российская империя исторической формой белорусской государственности не является, хотя и существовала на белорусских землях.
«Научное обоснование» — то же, что и у «нацыянальна-сьвядомых».
Зловещая цепь
Все это выглядит по меньшей мере странным. Ведь президент Белоруссии Александр Лукашенко открыто выразил обеспокоенность тем, что «в научной среде не прекращаются попытки предать забвению славянские корни белорусского народа и растворить наше прошлое в истории как Польши, так и Литвы». Да и жизнь показала, что с попыток обрубить общерусские корни белорусов началась зловещая цепь предательств, принесших им неисчислимые беды.
Первым звеном в этой цепи стало предательство собственного народа белорусской знатью, которая полонизировалась (ополячивалась), как Радзивиллы с Сапегами, и превратилась в магнатов Речи Посполитой, нещадно душивших своих «хлопов» и воевавших против русских. Вторым звеном стала измена Отечеству буржуазной интеллигенции, которая в 1918 году пыталась бросить Белоруссию под ноги германскому кайзеру. Воспользовавшись немецкой оккупацией, она создала фантомную Белорусскую Народную Республику (БНР), разорвала связи с Россией и направила Вильгельму Второму верноподданническую телеграмму с выражением «наиглубочайшей благодарности за освобождение Белоруссии немецкими войсками». И с лакейской челобитной: «Рада БНР просит Ваше Императорское Величество защиты края в связи с Немецкой империей. Только под защитой Немецкой империи видит край свое будущее». Третьим звеном стала кровавая служба «нацыянальна-сьвядомых», называвших себя еще и «адраджэнцамi» («возрожденцами»), Гитлеру в годы Великой Отечественной войны. И, наконец, четвертым — потуги нынешних «демократов» разделить братские народы, разжечь вражду между ними и отдать Белоруссию под власть своих новых хозяев.
Эта зловещая цепь прослеживается не только по историческим документам. Последние звенья ее живы в памяти старших поколений. И не у одного Александра Георгиевича Куксо, нашего читателя из Могилева, — у всех, кто не понаслышке знает о зверствах «возрожденцев», отзываются болью.
«Я не могу стать под бело-красно-белый флаг и считать его символом своего Отечества, — писал после того, как «демократы» приняли чуждую народу символику, ветеран Великой Отечественной войны и труда из Витебска Феликс Освейский. — Под этим стягом полицаи — белорусские нацисты — с бело-красно-белыми нарукавными повязками вместе с фашистскими карателями расстреляли моего отца, мать, трех несовершеннолетних сестер и брата. Брату было тогда семь лет».
В борьбе за чужеродную символику полностью отразилось истинное лицо нынешних «демократов». Дед Позняка был главным редактором профашистской антироссийской «Ранiцы». Внук пошел по его стопам. «Правда» уже приводила выдержки из двух документов: «Белоруссии можно было бы передать в административном и этническом смысле половину теперешней Смоленской области и части Калининской области. В результате граница Белоруссии приблизилась бы к Москве примерно на 250 километров». «Мы не должны забывать, что в результате русской политики Беларусь потеряла треть своих исконных территорий с коренным белорусским населением, в том числе Смоленск, Брянск, Себеж, Новозыбков, Дорогобуж, огромные земли на востоке вплоть до Вязьмы. Пора восстановить справедливость». Первое высказывание принадлежит Альфреду Розенбергу — одному из главных идеологов фашизма, рейхсминистру по делам оккупированных восточных территорий, второе — Позняку. Характерно, что свою программную статью, суть которой укладывается в требование Розенберга — восстановить народы СССР против Москвы, он приурочил к визиту в Минск президента США Билла Клинтона. «Никаких, — подытоживал Позняк в статье свои русофобские эскапады, — «содружеств» с Россией не должно быть. Нельзя даже формально состоять с Россией в каких-либо союзах. Беларусь выйдет из СНГ. Наш путь — это путь балтийских стран, путь возвращения в Европу, в европейскую цивилизацию».
За откровенно фашистскую антирусскую позицию президент Соединенных Штатов Америки оделил Позняка особым вниманием: встретился с ним, вопреки протоколу, четыре раза, тогда как с тогдашним главой белорусского государства Шушкевичем — только дважды. И назвал БНФ ферментом демократического развития.
Вызвано это было, конечно, геополитическими устремлениями США. Но не только. «Западнорусская (белорусская. — О.С.) история, — отмечал еще полтора века назад Михаил Коялович,— есть история социализма, ищущего восстановления … родных порядков жизни, то есть, тоже русских». В «натиске на Восток», кроме жажды захватить обширные земли, проявилась вражда Запада к поиску справедливого жизнеустройства, испокон свойственному русской душе.
После Октябрьской революции, проложившей дорогу социализму, эта вражда к русским, к России переросла в открытую ненависть. Президент США, как и вся верхушка другой, не признающей социальную справедливость, формации, опасался, что Белоруссия и Россия могут воссоединиться и восстановить родные порядки. И в основе его непротокольной тяги к Позняку, вызванной геополитическим интересом, лежал интерес классовый.
В общем-то, он всегда был определяющим, главным. А национальный фактор, как и все остальные, — орудием для достижения классовых целей. И в Речи Посполитой, и в Великом княжестве Литовском, чтобы сохранить свои богатства, белорусские помещики меняли национальность, веру. Предавали, пытаясь бросить под ноги кайзеру, своих земляков буржуазные «демократы», выступившие против Советской России лишь потому, что она повела борьбу с классом эксплуататоров. Из этого мироедского класса в основном вышли те, кто помогал Гитлеру в войне против нашей Отчизны. И нынешними «нацыянальна сьвядомымi» движет классовый интерес — отказавшись от родных народу порядков, они служат буржуазному Западу. А для маскировки своих истинных целей используют один из наиболее уязвимых — национальный фактор.
К чему это ведет, показала украинская трагедия. Укладывать «неньку» под закордонных хозяев тамошние «демократы» начали с помощью спекуляций вокруг национального вопроса. Одной из главных задач они объявили поиск идентичности украинцев — чтобы обрубить их общерусские корни.
Пересмотру не подлежит
Белорусская народность, нация сложилась в ХVII—ХVIII веках из общерусской — это неоспоримый исторический факт. И свою идентичность как родственная, братская русскому народу она подтвердила в борьбе против панско-шляхетского владычества, в Отечественной войне 1812 года, в совместном устройстве жизненных порядков и в защите их от черной ударной силы мирового империализма — фашистских захватчиков. Эту идентичность белорусская нация убедительно подтвердила, отменив чуждую символику, признав родным, как и свой, русский язык и создав Союзное государство с Россией.
«Чтобы нас признавали в современном мире, надо прежде всего беречь свою общерусскую историю, — в статье «Куда идти белорусу» пишет историк, доктор философских наук Лев Криштапович. — Отказываться же от нее или подменять ее чужой — значит отказываться от своей идентичности, то есть исчезнуть как народ, как нация».
Кое-кто может счесть опасения ученого преувеличенными. Позняк давно сбежал за рубеж, Белорусский народный фронт и все «демократические» партии, из него выросшие и схожие, по признанию их функционеров, с БНФ, как пуговицы одного пиджака, выброшены народом на обочину политической жизни. Какая тут опасность?
Но зайдите в один из крупнейших в Минске книжных магазинов «Светоч». Прилавки забиты литературой об извечной вражде русских и белорусов, которых надо считать литвинами, об их «золотом веке» в составе Великого княжества Литовского и Речи Посполитой, об исторической неизбежности поворота от России на «западный путь». Многое из этого «просветительского набора» — и в вузовских пособиях. Загляните в Интернет: не счесть кровавых битв между русскими и белорусами, за которые выдаются сражения польско-литовских магнатов с Россией.
Заметного противодействия русофобской литературе официальная пропаганда не оказывает. Зато Запад старается подкреплять «нацыянальна-сьвядомых». Не только долларами, сотни миллионов которых уже были брошены на их поддержку, но и, так сказать, живой силой. В помощь им занаряжена пригретая закордонными хозяевами и получившая Нобелевскую премию «демократка» Светлана Алексиевич. Первое, что она сделала, — на нобелевском банкете вслух пожалела о провале прозападного «цветного» переворота в Минске: «Наша революция не победила, но герои революции у нас есть». Кто они, эти «герои», пояснять, думаю, излишне.
Перед такими же «героями» млеет она и на Украине: «Я недавно была на Майдане и видела фотографии «Небесной сотни», я стояла и плакала… В Украине ощущается дух времени, чувствуется дух нации, которая возродилась, которая не хочет, чтобы ее затягивал российский хомут». Ни дать ни взять — Позняк в юбке.
Новоиспеченную нобелевку, укрепившую звено зловещей цепи предательства, взахлеб прославляет вся белорусская «демократия» как образец верного служения народу, открыто заявляя при этом, что основной расчет — на молодежь, которая еще не определилась в своей жизненной позиции. История стала фронтом борьбы за настоящее и будущее. Пытаясь ее переделать, функционеры от «демократии» не скрывают, что их работа рассчитана на долгие годы.
Под белоруса закладывают мину замедленного действия. И недооценивать эту опасность — значит проиграть тем, кто пытается подрубить его древнерусские корни, чтобы порушить союз с братским русским народом.
Номер газеты:
Добавить комментарий