НАЦИОНАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ: КАКОЙ ВЫБОР У БЕЛАРУСИ? Часть 2

Какие предприятия лучше: малые или большие?
Такого же рода дискуссия о соотношении между малым и средним бизнесом и большим. Господин Рудый, например, приводит данные о том, что в Беларуси доля малого и среднего бизнеса в ВВП — 23%, в Латвии — 68%, а в Эстонии она вообще составляет почти 74% (Советская Белоруссия. 10 июня 2014 г.).
Примеры Латвии и Эстонии, по-моему, не совсем корректные. Как складывался малый и средний бизнес в Латвии? Местные реформаторы буквально обвалили такие крупные предприятия, как «ВЭФ», «Радиотехника», «РАФ» и многие другие. Из большого бизнеса сделали малый. Развили, справедливости ради надо сказать, торговлю, сектор финансовых операций и страхования... Таким образом, может быть, и нам поступить: расчленить такие наши локомотивы экономики, как «МАЗ», «МТЗ», «ГОМСЕЛЬМАШ» и многие другие? От наших гигантов останутся ножки, да рожки, зато будет увеличена доля малого и среднего бизнеса. Кроме того, значительную часть вклада в ВВП в Прибалтике, да и во многих других странах составляют виртуальные услуги.
Можно согласиться с точкой зрения господина Рудого в том, что Беларуси надо развивать семейный бизнес в сфере услуг и производства. Недостаточно у нас мини-ресторанов, мастерских, частного придорожного сервиса. Во многом, на мой взгляд, это обстоятельство объясняется тем, что в Беларуси не сложились еще традиции семейного сервиса. Хорошо это или плохо — другой вопрос. Но не в этом главное. В современной экономике существенно большее значение имеют не малые и средние предприятия, а крупные компании. Национальный экономический рост определяется, главным образом, динамикой крупных предприятий. Они же дают работу малым и средним предприятиям. Образцом в этом смысле является экономика Японии. Но дело не только в этом. Эффективность государства определятся, в первую очередь, не экономическим ростом, а повышением уровня и качества жизни людей, такими, в частности, показателями, как рост реальных доходов населения, устойчивость национальной валюты, максимизация занятости активного населения, повышение уровня образования, здравоохранения, безопасности и др.
Поэтому вполне можно согласиться с точкой зрения С. Ткачева, автора обсуждаемой статьи, в том, что «эффективность государственного управления в большой мере зависит от умения правительства взаимодействовать не с малым и средним, а с крупным бизнесом». В США, например, около 600 крупнейших компаний формируют около 50% консолидированного бюджета страны. В Беларуси, может, это не так? В Витебской области, к примеру, на долю ОАО «Нафтан» и Лукомльской ГРЭС приходится больше половины всех налоговых поступлений. Основными добытчиками валюты в Беларуси опять же являются не малые и средние предприятия, а такие локомотивы, как ОАО «Нафтан», ОАО «Мозырский НПЗ», РУП «ПО Беларуськалий», РУП «Белорусский металлургический завод», ОАО «Минский тракторный завод», ОАО «Минский автомобильный завод», РУП «ПО Белоруснефть» и некоторые другие. Вот эти предприятия, прежде всего, наше государство должно холить и лелеять. Или возьмем АПК Беларуси. По мнению, например, генерального директора минского агрокомбината «Ждановичи», одного из самых успешных в Беларуси, Григория Чуйко, для дальнейшего успешного развития молочного скотоводства, овощеводства и садоводства требуется не менее 20 тыс. гектаров. Аграрной наукой доказано, что на больших площадях рациональнее используются материально-технические ресурсы, выше технический кпд, ниже себестоимость продукции (Советская Белоруссия за 17 апреля 2014 г.). При этом добавим, что это предприятие на 100% государственное, но это никак не мешает ему развиваться эффективно.
Автор данной статьи вовсе не против малого и среднего бизнеса, как может показаться. Индивидуальные предприниматели, малые и средние предприятия необходимо для общества. Они выполняют важные социальные и экономические функции: обеспечивают высокую занятость экономически активного населения, более полно удовлетворяют потребительский спрос, насыщают рынок товарами, работами и услугами. Такие формы предпринимательства достаточно эффективны в трудоемком производстве. Кроме того, из малого и среднего бизнеса вполне может вырасти и крупный бизнес, и история экономики знает тому немало подтверждений. Однако если мы хотим экономического роста, повышения инвестиционной активности, наращивания конкурентоспособность нашей экономики, то правительству надо взаимодействовать, прежде всего, с крупным компаниями. Будем также иметь в виду, что любой эффективный бизнес — это соблюдение интересов: акционеров, менеджмента, наемных работников, потребителей, власти, общества в целом.

Растворится ли промышленность в сфере услуг?
Убедительной представляется точка зрения С. Ткачева о том, что роль сферы услуг настолько преувеличивается, что речь идет уже о деиндустриализации экономики. Широко используется такие термины, как «постиндустриальная экономика», «постиндустриальное общество». Так ли это на самом деле? Да, действительно, например, большая часть американского ВВП (79,4 % в 2011 году) создается в отраслях сферы услуг. На долю материального производства, таким образом, остается 20,6% ВВП. В сфере сельского хозяйства создается около 0,9% ВВП, а на промышленность приходится менее 20% ВВП. По доле сферы услуг в структуре производства ВВП США обогнали Нидерланды и Израиль, которые ввиду имеющихся определенных конкурентных преимуществ специализируются на услугах. В Западной Европе, например в Чехии, она была 59%, а в Великобритании — около 75%. В КНР — около 40%, а в Беларуси — 45%. Продолжают высокими темпами расти розничный товарооборот, финансовая сфера, аренда и операции с недвижимостью. Но означает ли это, что исчезает и сама промышленность, наступает деиндустриализация? Такой вывод не правомерен.
Во-первых, значительная часть услуг порождается именно производством материальной продукции. Если сокращается, к примеру, отечественное производство холодильников, стиральных машин, грузовых и пассажирских автомобилей, то, как следствие, уменьшается и объем услуг, связанных с их производством и реализацией (торговых, транспортных, маркетинговых, информационных…).
Во-вторых, в рыночной экономике под товаром подразумевается произведенный и реализованный конечному покупателю продукт, который непосредственной использует его. Продукт произведенный, если он еще на складе, в пути, в оптовой или розничной торговле, еще не товар.
В-третьих, если отечественное производство материальной продукции сокращается, а оптовый и розничный товарооборот растет, то это означает увеличение реализации импортных товаров, работу торговли на иностранного производителя. Что, кстати говоря, и происходит в последние годы в Беларуси. Сергей Ткачев, по этому поводу приводит такой пример: «доля продаж товаров отечественного производства в розничном товарообороте организаций торговли в 2013 г. составила 71%. Эта доля в 2012 г. еще составляла 73,9%. В 2015 году доля продаж отечественного производства в розничном товарообороте организаций торговли составила уже 69,8%». Надо, следовательно, создавать товаропроводящие сети именно для реализации отечественных товаров, например, овоще- и картофелехранилища... Надо было, видно, взвешенно проводить приватизацию государственной торговли.
В-четвертых, значительная часть услуг носит спекулятивный характер. Депутат Государственной Думы России Оксана Дмитриева считает, что гораздо актуальнее выделять не индустриальную и постиндустриальную экономики, а реальную (материальное производство) и виртуальную (фондовый рынок, страхование, финансовые производные, вложения в имиджевые индикаторы) экономики. По ее расчетам, на спекулятивный сектор приходится до трети ВВП. Следует, как она считает, четко определить отличие между реальным и виртуальным секторами экономики и сводить виртуальную экономику к минимуму. В состав виртуальной экономики, в частности, входят различные спекулятивные сделки, увеличивающие разницу между реальной и номинальной экономиками. При этом заметим, что экономика «мыльных пузырей», как правило, запускается в США. Еще более века тому назад немецкий экономист Вернер Зомбарт заметил, что нет «на свете другой такой страны, в которой массы населения были бы в такой степени вовлечены в процессы спекуляции, как в Соединенных Штатах…». В подтверждение сказанному приведем еще один пример. В 2007 г. финансовый сектор в США охватывал одну треть прибылей всех американских фирм, хотя «производил» только 3-4% национального дохода. Этот сектор, следовательно, втягивает в себя прибыль, которая создается в отраслях материального производства и, в конечном счете, такая практика приводит к экономическим кризисам.
Таким образом, напрашивается естественный вывод о том, что в либеральной капиталистической системе хвост (деньги) вертит собакой (реальным сектором экономики), хотя должно быть наоборот.

Сколько денег должно быть в обращении?
Особый накал приобрела дискуссия по поводу количества денег в обращении. Ясно даже на уровне здравого смысла, что количество денег в обращении не должно быть ни больше, ни меньше, чем надо. А сколько надо? Ответ на этот вопрос дает уравнение К. Маркса и его современные модификации, описывающие действие закона денежного обращения. По этому закону определенному количеству товара, рассчитанному в стоимостном выражении, должно соответствовать определенное количество денег.
С точки зрения С. Ткачева и В. Байнева, в настоящее время в Беларуси имеет место «масштабное искусственное снижение уровня обеспеченности национальной экономики денежной массой». Это, в свою очередь, приводит к целому ряд негативных последствий: глубокой долларизации национальной экономики, необоснованному росту стоимости кредитных ресурсов, кризису неплатежей и массовому рост убыточности предприятий, падению объемов производства и росту импорта. На наличие таких же кризисных явлений и их причин в России указывает и академик С. Глазьев. Что здесь не так? Вопрос в другом, как со всем этим бороться.
Долларизацию и евроизацию, как белорусской, так и российской экономик, нельзя победить в принципе, учитывая их зависимость от ЕС и США, но свести к минимуму вполне возможно. Почему, например, Беларусь покупает газ и нефть у России за доллары? Надо исключить, на мой взгляд, необоснованное использование иностранной валюты в сделках, как в Беларуси, так и в рамках Союзного государства Беларуси с Россией.
Очевидно и другое. Рублевые кредитные процентные ставки должны быть существенно меньше рентабельности производства, тогда как в настоящее время они намного превышают последнюю.
Заслуживает внимания и предложение С. Ткачева о том, чтобы законодательно включить в перечень целей денежно–кредитной политики и деятельности Национального банка создание условий для экономического развития, увеличение инвестиций и занятости.
Давно напрашивается введение правового разграничения инвестиционных денег и денег спекулятивных. О том же, по существу, пишет и В. Байнев, когда предлагает разграничить средства, расходуемых на потребление и развитие, то есть спекулятивным и производственным секторами экономики, как это уже делается в КНР (О пользе сидения на двух стульях. Советская Белоруссия. 15.12.2015 г.).
И что же у нас в сухом остатке? Какая перспективная модель в большей мере подходит Беларуси?
Белорусская экономическая модель позиционируется Правительством Республики Беларусь, в первую очередь ее Президентом А. Г. Лукашенко, как социалистически ориентированная. Об этом, в частности, свидетельствует содержание главной цели социально-экономического развития Республики Беларусь — дальнейшее повышение уровня и качества жизни населения, создание государства, удобного для людей.
В основе этой модели лежит централизованное социалистически ориентированное управление экономикой и социальной сферой, дополняемое использованием рыночных механизмов. При этом государственный сектор выступает как единая и сбалансированная система, выражающая общенародные экономический и социальный интересы.
В белорусской модели все предприятия, независимо от формы собственности на экономические ресурсы, функционируют как единый народно-хозяйственный комплекс, а приватизация не является самоцелью.
Такая модель предполагает доминирование между экономическими субъектами отношений сотрудничества, солидарности и партнерства над отношениями конкуренции. Конкуренция допустима между частными предприятиями, а также отечественными и иностранными предприятиями.
Социалистическая ориентация модели, в частности, предполагает: достижение максимально возможной занятости всего трудоспособного населения, централизованное трудоустройство сокращаемых работников; распределение доходов главным образом по труду и его результатам и по принципу социальной справедливости; увеличение стоимости жилищно-коммунальных и услуг общественного транспорта пропорционально росту реальных доходов населения; сохранение доступного образования и медицинского обслуживания
В этой модели государство разрабатывает и реализует долгосрочную промышленную и научно-техническую политику, создает условия для опережающего развития науки и образования.

Автор: 
В.А. ЯНЧУК, доцент кафедры гражданского права и гражданского процесса УО «ВГУ им. П.М. Машерова», кандидат экономических наук
Номер газеты: 

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
15 + 5 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.