Навсегда в памяти
Здравствуй, дедушка! Мой любимый, единственный дедушка. Знаешь, ты всегда был для меня примером. В тебе столько добра, справедливости, честности. Мне всегда хотелось быть похожей на тебя. Приходя к тебе, каждый раз удивляюсь – сколько тепла и света, живости и бурлящей энергии в твоих глазах. Глазах, в Здравствуй, дедушка! Мой любимый, единственный дедушка. Знаешь, ты всегда был для меня примером. В тебе столько добра, справедливости, честности. Мне всегда хотелось быть похожей на тебя. Приходя к тебе, каждый раз удивляюсь – сколько тепла и света, живости и бурлящей энергии в твоих глазах. Глазах, в которых до конца жизни отпечатались события той, уже далекой войны… А ведь ты был совсем ребенком, когда наступил беспощадный сорок первый. Я даже не могу себе представить, каково это – увидеть незнакомого человека и каждой клеточкой своего тела почувствовать холод и агрессию, которые исходят от него, понять, что этот чужестранец принес с собой боль, страдание и смерть…
«В 1941-м мне было 10 лет, но то время навсегда останется в памяти, – возвращается в прошлое мой дедушка, Алексей Епифанович Шутов. – Нас было трое мальчишек. Мы пошли в лес, откуда начали отступать красноармейцы, собирать «трофеи». Мне досталась пилотка с красной звездой, которую я сразу же надел. Переходя вброд через речку Гусинка, мы увидели на другом берегу кавалеристов. Но они были в какой-то необычной форме и говорили на непонятном языке. Один из них подошел ко мне, схватил пилотку и бросил в воду. Нам стало страшно. Но, слава Богу, все обошлось. Вот так мы встретились первый раз с врагом лицом к лицу».
Сказать, что было тяжело – это вообще ничего не сказать. Моя прабабушка, Прасковья Михеевна, рано потеряла мужа. На хрупкие женские плечи кроме заботы о семерых детях легла вся домашняя работа.
«Нищета, голод и холод господствовали на нашей земле во время оккупации. Спасало то, что в летний период заготавливали кору липы. А зимой на санках вывозили ее за Днепр, где обменивали на хлеб, зерно, картошку. А еще из липовой коры мы лапти делали. Такая обувь изготавливалась быстро и была универсальной: зимой тепло, а летом не жарко.
Помню еще такой случай: однажды мама позвала меня в гости к родственникам в соседнюю деревню. Когда мы перешли через мост на другую сторону Днепра, я увидел большую деревню. Название у нее было забавное – Варечки. Мама сказала мне, чтоб я пошел по домам с одной стороны улицы, а она пойдет по другой стороне. И тут я понял, в какие именно «гости» мы пришли… Попрошайничать было очень стыдно. Поначалу я хотел отказаться, но потом вспомнил, что дома остались ждать «четыре голодных рта». Пришлось идти. В первом доме мне дали 5 вареных картофелин, во втором – кусочек хлеба. Настроенье у меня заметно улучшилось: не зря все-таки с мамой пошел. В третьем доме женщина, увидев мою худобу и убогий внешний вид, разжалобилась настолько, что отрезала кусок сала с килограмм весу. Моей радости не было предела.
Во время войны тяжело пришлось всем – и взрослым, и детям. Война заставила их взять в руки оружие и быть наравне со взрослыми. Молодые парни уходили на поле боя, юные девушки становились медсестрами, связистками и даже воинами.
«Во время оккупации моя старшая сестра Мария работала связисткой у партизан. Однажды ранним утром к нам приехал молодой парень. Он привез винтовку. Мария обернула ее в простынь и спрятала. В тот же день, спустя 3 часа, к нам нагрянули немцы. Они нашли Марию и через переводчика спрашивали про винтовку. Сестра сделала вид, что ничего не знает. Тогда немец достал пистолет и рукояткой ударил Марию по челюсти. Хлынула кровь. Увидев это, мама потеряла сознание… Винтовку так и не нашли – немцы ушли ни с чем. После этого случая при каждом появлении фашистов сестры и два брата прятались в землянку, а я оставался с матерью.
В наш сельсовет немцы приходили часто. По заданию комендатуры полицаи проверяли лояльность жителей к властям. По ночам они ходили по домам, представляясь партизанами, и просили еды. После таких ночных визитов они собирали жителей Высокого холма и показывали продукты, которые те отдали «партизанам». Угрожали, что, если такое повторится, то в следующий раз нас расстреляют. Во избежание этого партизаны приходили только к определенным людям, которым вся деревня приносила еду».
Воспоминания людей о той ужасной войне пугают. Особенно страшно читать дневники военнопленных. Невозможно даже представить, сколько должно быть злобы и агрессии у людей, которые сажали детей в газовые камеры, сжигали деревни, убивали людей…
«Моей старшей сестре Марии повезло… она осталась жива после многочисленных концлагерей. Я читал ее дневник. Все, что там написано, уму непостижимо – пытки, пытки, пытки… Мария прошла концлагеря: Смоленск, Минск, Майданек и так по этапу до Одэра. На том берегу ее освободили советские войска».
Война принесла с собой неисчислимые потери, заставила плакать, страдать, научила беспощадно убивать, отобрала детство у тысяч детей, забрала жизни миллионов людей… Победа в ней принесла с собой столько эмоций, что узнать и понять их можно, только почувствовав. Бессмысленно говорить, что это была большая радость или восторг. Это было намного выше.
«Освобождение нашего сельсовета началось с отступления фашистов. Накануне они пришли к нам в деревню и объявили об эвакуации людей в тыл врага. После их ухода, вечером, пришли партизаны и предупредили, чтоб этой ночью жители ушли в лес. Брать можно было только необходимое. Неделю мы находились в лесу. И вдруг открылась стрельба. Люди кинулись по кустам, канавам. А потом мы услышали крик: «Наши пришли!» Это был август сорок третьего…».
Александра КАСКЕВИЧ,
студентка БГПУ им. Максима Танка
Номер газеты:



























