К 140-летию со Дня рождения Янки Купалы

Из самой гущи народной произрастал талант этого удивительного, неповторимого художника слова, захватывавшего читателя своим особым лиризмом, характеризовавшимся большим накалом чувств, причем и таких, которые наполнялись искренними драматичными порывами, вызывавшимися видимыми им горькими картинами жизни его народа, бывшего в дореволюционной России бесправным и забитым. Собственно, и сам он испытал множество бед и притеснений, оставлявших ему совсем немного шансов стать тем, кем сын безземельного крестьянина, мелкого арендатора с хутора Вязанка, расположенного недалеко от Минска, с детства гнувший спину на помещика и не имевший возможности учиться, – становиться был недолжен. Да и какой, скажите, мог быть путь в поэзию у чернорабочего, помощника винокура из национальной окраины царской России?
Пробиваться в большую литературу таким, как Янка Купала, сто сорокалетний юбилей со дня рождения которого приходится на первую июльскую декаду, было тогда крайне сложно. К сему следует добавить и сугубо национальный аспект, ведь, как известно, в Российской империи ни национальные языки, ни литературы этих народов, мягко скажем, не приветствовались.
Пробиваться в большую литературу таким, как Янка Купала, сто сорокалетний юбилей со дня рождения которого приходится на первую июльскую декаду, было тогда крайне сложно. К сему следует добавить и сугубо национальный аспект, ведь, как известно, в Российской империи ни национальные языки, ни литературы этих народов, мягко скажем, не приветствовались.
Вот только время, судьбоносное и кипучее, бурлившее и звавшее к новым свершениям, позовет за собой и его – лучшего сына белорусского народа, ставшего одним из родоначальников современной белорусской литературы и оказавшего колоссальное влияние на развитие родного литературного языка.
По сути, именно «песни белорусской властелин», как называл себя Янка Купала, а также его ровесник и друг Якуб Колас, а их творческие пути были во многом схожи, – и станут теми первопроходцами, которым придется заниматься созданием белорусского литературного языка и продвижением его, посредством своих талантливых произведений, в широкие народные массы.
Бесспорно, расцвет их творчества самым теснейшим образом будет связан с советским временем. И, разумеется, не потому, что они получат официальное признание и станут первыми народными поэтами Белоруссии. И не потому даже, что художники эти всецело поддержат Советскую власть, долгожданную для них, выходцев из народа и ставших приверженцами революционных преобразований в годы первой русской революции 1905 – 1907 годов. А потому, что с ее приходом начнется небывалое доселе строительство и далеко не только народнохозяйственное, но и культурное, так ими многие годы ожидаемое и через собственные думы и чувства проведенное.
Потому-то и станут они, хотя ни в коем разе не стоит рассматривать их как своеобразных литературных «братьев-близнецов», певцами народной Белоруссии, ставшей по-настоящему свободной в большой и равноправной семье народов, выбравшей светлый путь созидательного развития.
«Неузнаваема наша страна – писал народный поэт Белоруссии и академик Академии наук БССР Янка Купала в статье «Могучая сила», опубликованной 17 августа 1934 года в «Правде», – наша великая Родина, и особенно неузнаваемы ее бывшие окраины: ленинская национальная политика подняла их до уровня передовых областей. Вместо маленьких, кустарных мастерских выросли гиганты заводы. Их трубы высятся часто там, где до революции было гладкое и чистое поле. Вековечные болота, источник лихорадок и седых туманов, стали источником электровооруженности нового человека – строителя социализма, стали источником технической революции в промышленности и сельском хозяйстве даже в самых захолустных уголках, куда, казалось, еще пятнадцать лет назад ни один сказочный чародей не сможет принести ничего подобного тому, что мы видим сегодня.
Когда я читаю про успехи советской науки в расщеплении атомного ядра, мне кажется, что в октябре 1917 года, когда мы разбили капиталистическую оболочку ядра, в котором заключалась творческая энергия трудящихся, мы уже создали силу, равную предполагаемой силе атомного ядра: эта сила способна разрушить все преграды, которые создали эксплуататоры и сама природа на пути к светлой жизни всего человечества; она способна построить эту жизнь на всей земле, она способна создать межпланетное общение.
Вот почему величайшая обязанность каждого деятеля культуры, если он только действительно предан ей, а не является простым лакеем денежного мешка и кустарем куцей, прикладной для капитализма, культуры, – защищать ту страну, где конденсируется и нарастает эта сила человечества, – защищать Советский Союз».
Поэт-революционер, поэт-трибун, поэт-романтик, борец за национальное и социальное освобождение белорусского народа в годы царизма и самый первый глашатай Советской Белоруссии, болевший за дело большевистской партии, – Купала, досконально погрузившийся в народные истоки, постигший национальные характер и миропонимание был беззаветным, преданным певцом родной Белоруссии. Да и основными действующими образами в его творчестве непременно были Беларусь и ее народ, правда, в зависимости от того, о каком времени он писал – о дореволюционном или советском, в котором белорусы впервые начали задумываться о возможности жить счастливой, полновесной, мирной жизнью.
Народное же счастье, которое он долгие годы неистово защищал, для Купалы было не чем-то возвышенным, но абстрактным, а неразрывно связывалось с партией большевиков и Советской властью. Вспоминая черное, ненавистное им царское время, он не уставал воспевать времена новые, давшие его народу несказанно многое, в былые годы даже четко людьми и не представлявшееся.
Во главе же дня сегодняшнего ему видится труд – освобожденный, непринужденный, творческий, созидательный. Ему Купала посвящает свое эмоциональное, проникнутое убежденностью в силе и мощи власти человека труда стихотворение «Диктатура труда», увидевшее свет в 1929 году, но, думается, не потерявшее своей актуальности и сегодня, без малого век спустя.
Князей и пап обычай старый –
Гнилую, лживую культуру –
От полюса и до Сахары
Разрушит наша диктатура.
Мир спекуляций и разбоя,
Мир угнетателей и тюрем
Машинной мощью огневою
Очистит наша диктатура.
Властителей земного шара,
В крови погрязших, в злобе хмурой,
Серпа и молота ударом
Раздавит наша диктатура.
Иные, вечные законы
Для всех людей, в грозе и буре,
Рукой железной, непреклонной,
Напишет наша диктатура.
Жизнь светлую, как светлый гений,
Без горя, без тоски понурой
Для всех веков и поколений
Построит наша диктатура.
(перевод Б. Турганова)
Саму народную поступь, явление масштабное, насквозь пронизывающее каждую клетку на теле народном, он воспринимает как волнение моря, поднявшего всю свою необузданную силу на пути к новой, счастливой жизни. И в этом течении поэт замечает необычайную мелодику. Словно песня разливается повсюду, песня народная и большая, а стройный хор певцов ее исполняющий, дирижирует партия большевиков.
Вперед мы идем непреклонно,
Как солнце идет небосводом,
Мы строим мартены и домны,
Возводим гиганты заводы.
Мы строим, и сеем, и пашем
На радость и внукам и дедам,
И праздники празднуем наши,
Зовущие к новым победам.
Пусть лютая ненависть бродит,
Мы сможем ответить на вызов –
Оттуда ль, где солнце восходит,
Оттуда ль, где клонится книзу.
Повсюду, от края до края,
Плывет большевистская песня,
Плывет наша песня большая –
Великих боев буревестник.
(перевод М. Исаковского)
Этим строкам из стихотворения «Волнуется синее море», написанного в 1934 году, предшествовали и такие, близкие по смыслу и духу, не менее красноречиво раскрывавшие душевный подъем Купалы, не устававшего радоваться новой жизни, но никогда и не забывавшего о том большом героическом пути, который ей предшествовал.
Речь в данном случае веду о стихотворении 1931 года «Песня строительству». В нем он говорит о будущем, в котором обязательно появится беспристрастный летописец, берущийся за дело написания «вдохновенной повести» о народном прошлом, где «пролетарии шли на врагов» и светлом настоящем, в котором народные массы вдохновенно взялись за грандиозное преобразование всего жизненного уклада. Он, этот летописец и поведает:
Как взялись перестраивать смело
Мы заводы и души свои,
Как преграды ломали умело,
Хоть кричали враги оголтело,
Что живем мы последние дни;
Как труда горделивые флаги
Мы на стройках в зенит вознесли.
Те, кто гнулись в батрацкой сермяге,
Делом доблести, чести, отваги
Ныне радостный труд нарекли.
Как в просторы полей выходили,
Где полоски виднелись вчера,
И уснувшие села будили
К новой жизни – в довольстве и силе,
К новым, радостным дням – трактора;
Как вперед и вперед неуклонно
Смелых партия наша вела, –
Высоко поднимая знамена,
Штурмовать старый мир обреченный
С большевистской отвагой звала.
(перевод А. Чивилихина)
Великие преобразования, пришедшие на его еще совсем недавно многострадальную землю, поэт почувствовал остро и, пожалуй, от его всепроникающего взгляда ничто не ускользнуло. И надо сказать, что повседневность, обыденность, внешне незамысловатый жизненный сюжет его интересовал не менее, чем темы знаковые, всеохватные, касавшиеся жизни большой страны.
При сем, все его творения советской поры дышали живительным воздухом неподдельного патриотизма и гордости за первое в мире государство рабочих и крестьян, давшее белорусам не только освобождение от гнета самодержавия, но и возможность развиваться, говорить на родном языке, продвигая в широкие народные массы такие основополагающие для него понятия, как образование и культура.
Крестьянский сын, безмерно, проникновенно любивший родную землю, Купала, как человек, не представлявший жизни иной, вне просторов Отечества, не устает любоваться ее новым светлым обликом.
Под синим крича небосводом,
В отлет собираются гуси,
И красных обозов подводы
Плывут средь полей Беларуси.
А в небе высоком и ясном
Осеннее солнце сияет.
Справляют под знаменем красным
Колхозники день урожая.
(перевод Л. Хаустова)
О колхозной жизни пишет поэт в 1934 году свое известное, лиричное, на мотив народной песни стихотворение «Я – колхозница», написанное, фактически, от имени колхозного крестьянства.
Я – колхозница
Молодая,
Живу весело,
Бед не зная.
Днем ли, вечером
Мои дети
И накормлены
И одеты.
Утром Настеньку
Приласкаю,
В ясли Настеньку
Отпускаю.
И Данилочка
Мой в порядке,
Он с ребятами
На площадке.
А как выйду я
Их мамаша,
На колхозное
Поле наше –
Так и стелются
Вслед снопочки.
Песни слышатся
Аж до ночки.
Не тревожуся
Я за деток,
Дорогих моих
Малолеток.
(перевод М. Исаковского)
Негасимая вера в светлое будущее жила в душе поэта. И верить в него у Купалы были все основания, так как тогдашняя, преимущественно сельскохозяйственная Белоруссия, преображалась буквально на глазах. Купала радовался этому и не писать о новшествах просто не мог. Но и сравнения с прошлым он также старался вкладывать в свои слова, ведь перемены в жизни простого пахаря были действительно разительными.
С новой думой, с песней новой
Выйдешь ты на пашню,
Брат мой, труженик суровый,
Панский раб вчерашний.
Распростишься с думой старой,
Безнадежно грустной,
Будет нынче и в амбарах
И в хлевах – не пусто.
Позабудешь ты навеки
Горе, гнет бесстыдный.
Будешь зваться человеком,
А не панским быдлом.
И в своей родной краине,
Брат мой терпеливый,
Заживешь и ты отныне
Радостно, счастливо.
(перевод А. Твардовского)
Есть в творческом наследии Купалы одно любопытное стихотворение, мимо которого, учитывая последние политические события, связанные с проведением специальной военной операции на Украине, пройти просто нельзя.
Интернационалист, всегда ратовавший за единство братских славянских народов, прекрасно понимавший, что всем славянским народам стоит жить в мире и дружбе, кстати, первое свое стихотворение написавший на польском языке, Купала в 1935 году написал трепетное, переполненное любовью к братской Украине одноименное стихотворение. В нем же он напомнил и о недавних событиях в этой республике, созвучных нынешним, ведь и тогда, и сейчас Украина была и продолжает быть лишь разменной монетой в руках различных политических сил, обслуживавших и обслуживающих иностранных хозяев.
Украина, цвет мой милый,
Величавой силы
Революция с востока
Тебя разбудила!
Разбудила, а на путь твой
Вышел ворог дикий –
Скоропадские, Петлюры,
Махно и Деникин.
Запылал простор твой ясный,
Всюду встало горе,
Потекла кровь старой стежкой,
Как течет Днепр в море.
Украина, тебе ворог
Никакой не страшен, –
Реет равный твой меж равных
Стяг в Союзе нашем!
(перевод А. Прокофьева)
Если же посмотреть на все произведения поэта, посвященные социалистическим преобразованиям, то центральное место среди них принадлежит поэме «Над рекой Орессой», написанной Купалой в 1933 году и переведенной на русский язык М. Исаковским.
Местом действия в поэме становятся берега небольшой полесской речки. И конечно не случайно Купала говорит, как раз-таки о Полесье, крае лесов и болот, фантастических поверий и легенд, долгое время считавшемся олицетворением вековой отсталости. Посему в первых двух главах «Вместо вступления» и «О минувшем» перед читателем и проходят яркие картины глухих уголков этого края, ассоциируемого, помимо болот, с весенними песнями соловья, кукованием кукушки и трелью пастушьей жалейки, – часто воспевавшегося впоследствии белорусскими советскими поэтами и прозаиками.
И мрачные сказки,
И страшные вести
Шагали по вязким
Равнинам Полесья…
Был сказ нерушимый
На вечные веки:
«Полешуки мы,
А не человеки».
«Зашумело и пошло» – так Купала назовет свою очередную главу, в которой начинается рассказ о том, как на просторы мертвых, «погиблых» болот приходят советские люди, объединенные естественным и общим стремлением победить «все невзгоды людские». И вот, общими усилиями, коллективным трудом они осушают болота, отвоевывая у них гектар за гектаром плодородной земли. Происходящее людей не только объединяет, но и вдохновляет и в этом коллективном труде Купала видит огромную силу-скрепу, залог достойного настоящего и светлого будущего. Таких удивительных перемен, говорит нам поэт, Белоруссия еще в своей истории не наблюдала.
Скоро, скоро день придет,
И настанет время –
В почву черную болот
Пахарь бросит семя.
Зашумят хлеба вокруг
Здесь под солнцем ясным…
Неудачу полешук
Предвещал напрасно!
Купала, вне всякого сомнения, прибегая к методу противопоставления, смог в показе, казалось бы, не таких уж и значимых, а попросту будничных дел, показать нам по существу великое, героическое перерождение целого народа, в конечном итоге взявшего собственную судьбу в свои же мозолистые трудовые руки.
Развивая эту ключевую мысль, поэт рассказывает о зарождении коммуны, и не просто белорусской, а интернациональной. А уж ей – коммуне, говорит читателям Купала, действительно любое дело по плечу. И дела эти идут, спорятся… стройка расширяется день ото дня. Появляются новые объекты и сооружения, сами же коммунары улучшают свой быт и живут полнокровной, интересной, нескучной жизнью.
А на речке на Орессе
Много, много дива.
И живут все коммунары
Весело, счастливо.
Оценивая собственные успехи и осознавая, что на них останавливаться не стоит, коммунары идут далее и создают совхозы «Сосны» и «Загалье». И опять же Купала остается верным своему методу противопоставления дня вчерашнего с днем сегодняшним. Ну разве возможно было создание народных предприятий, да и вся кипучая деятельность коммуны при прошлой власти? Неужто давала она возможность самостоятельно развиваться крестьянским общинам и поддерживала подобные начинания? Нет, однозначно заявляет поэт и в заключении поэмы говорит:
Электричество в совхозе –
Что твоя жар-птица!
И по радио рабочий
Слушает столицу.
Да, совхоз везде и всюду
Приложил старанья:
Есть и школа, есть и ясли,
Прачечная, баня…
Всюду труд горячий, дружный, –
Нет здесь плети панской.
Здесь везде народ советский,
Рабоче-крестьянский.
Завершает же Купала свою поэму маленькой главкой «Вместо заключения». В ней он делает главный вывод из всего того, что им было рассказано. И он объективен, так как поэт не просто восхвалял социалистические преобразования, узнавая о них из газет и по радио, живя и творя в Минске. Отнюдь, такого подхода к творчеству он не воспринимал считая, что писать о жизни можно лишь тогда, когда знаешь ее изнутри, когда сам прошел по городам и весям, побывал в колхозах и совхозах, на предприятиях и в учебных заведениях, поговорив там с земляками, тем самым заглянув и в их внутренний мир, не зная который трудно рассуждать о исторических судьбах целого народа.
О новом Полесье
Запоет певец,
И помчатся песни
Из конца в конец.
Воспоют в тех песнях
Труд и героизм,
Как в глухие дебри
Шел социализм,
Как под руководством
Партии побед –
Большевистской партии –
Вспыхнул новый свет.
И хоть жаждет ворог
Снова навредить,
Наше дело вечно,
Вечно будет жить!
Работая над данными заметками о творчестве классика белорусской советской литературы, которого в родной республике продолжают чтить, сохранив все мемориальные объекты, связанные с его именем и поддерживая их на самом должном уровне, – перечитывая вновь его произведения, невольно задумался. А ведь как прозорлив был Купала. Какие точные и исчерпывающие оценки давал! К счастью, в его любимой Белоруссии не стали рушить некогда созданное, не стали отказываться от завоеваний социализма и ругать советский общественно-политический строй на все лады, приписывая Советской власти такие нелепые небылицы, что их нормальному здравомыслящему человеку не то, что комментировать, а и просто повторять как-то неловко… А вместо этой деструктивной деятельности пошли дальше, развивая имеющуюся народнохозяйственную базу и создавая новое, не забывая при этом, что «жаждет ворог снова навредить», как всеми фибрами стремился к этому и практически девяносто лет назад, когда Купала создавал эту правдивую, оптимистичную и жизнеутверждающую поэму.
Разумеется, вести разговор о творчестве Купалы, акцентируя лишь внимание на советском его периоде, умалчивая при этом о дореволюционных годах становления и роста, – все одно, что обозревать незавершенную картину или прочесть только первую половину большого романа.
Янка Купала, родившийся в ночь на Ивана Купала, а настоящие его имя, отчество и фамилия – Иван Доминикович Луцевич, взяв себе такой литературный псевдоним, напоминающий о сказочной ночи, когда по старинному преданию цветет папоротник, увидев цветение которого, обязательно обретешь счастье, – в литературу пришел аккурат на гребне революционной волны 1905 – 1907 годов.
Чернорабочим на винокуренном заводе встретил он весть о революционных событиях, всей душой им принятых и поддержанных. Потому и следил он за их ходом внимательно, откликаясь на них своими стихами.
Весной 1905 года, в разгар революционного движения в Белоруссии, в минской русской газете «Северо-западный край» печатается стихотворение Купалы «Мужик». В нем поэт убедительно и выразительно представляет горькую долю простого, бесправного, обездоленного мужика, которому на роду написано влачить жалкое существование, нищенствовать, но при этом беспрерывно гнуть спину на своих ненасытных и алчных хозяев.
Что я мужик – все это знают,
И сплошь да рядом – свет велик –
Меня насмешкою встречают:
Ведь я мужик, простой мужик!
Трудом я хлеб свой добываю,
Нередко слышу брань и крик
И вовсе отдыха не знаю –
Ведь я мужик, простой мужик!
Уж, видно, я повинен сгинуть,
Как в темной чаще лесовик,
И псом бездомным мир покинуть –
Ведь я мужик, простой мужик!
(перевод В. Рождественского)
После выхода в свет этого стихотворения, целых два года его произведения не могли попасть в печать. Только в мае 1907 года в белорусской газете «Наша нива» было опубликовано стихотворение «Косцу», в котором поэт в слегка замаскированной форме, так как приходилось приспосабливаться к условиям царской цензуры, – призывает к революционной борьбе.
Пушек гром не страшен был,
У народа много сил:
Один ляжет, сто идет…
Кто осилить мог народ?
Гоп, гоп, гоп!
Кто осилить мог?
Так и ты – косу остри
Поскорее, раз, два, три,
И иди с ней на войну,
Я же песенку начну:
Гоп, гоп, гоп!
Песенку начну.
(перевод Е. Нечаева)
А первая книга стихов Купалы «Жалейка» выйдет в Петербурге в 1908 году. Затем выйдут сборники «Гусляр», «Дорогой жизни», поэмы «Курган», «Бондаровна», драматические поэмы «Извечная песня» и «Сон на кургане», комедия «Павлинка», драма «Разоренное гнездо».
Первым же, кто познакомил русского читателя с поэзией Купалы, был Максим Горький, переведший на русский язык ставшее в последующие годы чрезвычайно известным стихотворение «А кто там идет?». Именно великий буревестник в своей статье «О писателях-самоучках», опубликованной в феврале 1911 года в журнале «Современный мир» писал: «Я обращаю внимание скептиков на молодую литературу белорусов – самого забитого народа в России, – на работу людей, сгруппировавшихся вокруг газеты «Наша нива». Позволю себе привести песню, изданную недавно «Нашей нивой», слова написаны белорусским поэтом Янком Купалой:
А кто там идет по болотам и лесам
Огромной такой толпой!
– Белорусы.
А что они несут на худых плечах,
Что подняли они на худых руках?
– Свою кривду.
А куда они несут эту кривду всю,
А кому они несут напоказ свою?
– На свет божий.
А кто ж это их – не один миллион –
Кривду несть научил, разбудил их сон?
– Нужда, горе.
А чего ж теперь захотелось им,
Угнетенным века, им, слепым и глухим?
– Людьми зваться».
И публикуя эти наполненные грустных раздумий стихи, Горький назовет их гимном белорусского народа того времени. Высоко оценит он и поэму «Извечная песня», посетовав на то, что необходим ее перевод «на великорусский язык».
Об этой поэме, переведенной позже на русский язык М. Исаковским, также следует упомянуть. Написанная в 1908 году она состояла из 12 характерных картин: «Крестины», «На службе», «Свадьба», «Весна», «За сохою», «Лето», «Покос и жниво», «Осень», «Праздник», «Зима», «Похороны», «На кладбище». Картин, потрясающих по своей эмоциональности и правдивости тяжелой, нищенской жизни белорусского крестьянина с раннего детства и до самой смерти. Потому-то, «Извечная песня» – песня об извечном людском горе и таком же извечном стремлении труженика к счастью.
Собственно, такими горестными, безотрадными картинами переполнена вся его дореволюционная поэзия. Какое практически не возьми творение, в нем боль, переживания, трагизм всей той жизни, какой вынужден был жить белорусский народ. Но в них и призывы, не всегда открытые, завуалированные, однако четко звавшие к борьбе. В них также и протест против существовавшего строя, презрение к панам и всем тем, кто угнетал народ.
Я не для вас, паны, о нет,
Словесный пласт поднять стремлюся
В своей родимой стороне,
На скудном поле Беларуси.
Я не для вас, паны, о нет!
Я не для вас, паны, о нет,
Лью слезы над судьбой людскою.
Вы грязь в лицо швырнули б мне
Своею подлою рукою…
Я не для вас, паны, о нет!
Я не для вас, паны, о нет,
Пою. Вам не понять мученья,
Не вздрогнет сердце в тишине
На голос братского терпенья.
Не вздрогнет, нет, паны, о нет!
Я не для вас, паны, о нет!
Одной утехой жить дано вам,
Черствея в сытости, в вине, –
Вас не растрогать правды словом.
Не тронуть вас, паны, о нет!
Я не для вас, паны, о нет,
Несу для бедных это слово,
Страдаю с ними наравне,
В одни закованный оковы.
Я не для вас, паны, о нет!
(перевод М. Комиссаровой)
Предоктябрьские годы были непростыми для поэта. Но он во многом преуспел, и, что самое главное, будучи народным интеллигентом, не имевшим определенной профессии, перебивавшимся случайными заработками и успевшим пожить в Петербурге, Москве, Вильно, вращаясь в окололитературной среде, Купала не превратился в этакого франта, мечтавшего о богемном времяпровождении. Нет, такие настроения ему претили, он их чурался. В душе и помыслах он продолжал быть певцом народной доли, защитником крестьянства, грезившим о лучшей жизни своей патриархальной, домостроевской, шляхетско-провинциальной Беларуси, в которую свято верил, а в вере этой находил и вдохновение.
Не верю каменным божницам,
Что на крови да на костях
Стоят, подобные темницам,
Где дух и разум в кандалах.
Ни проницанию святому,
Ни чернокнижной ворожбе…
Народу верю я простому,
Родной земле да сам себе.
(перевод Н. Кислика)
Грянул Великий Октябрь, который поэт застал в Смоленске. С его долгожданным приходом Купала почувствовал себя «мобилизованным и призванным» великой революцией. А чуть позже появится у него и возможность наконец-таки обосноваться в Минске, где с самых первых дней он начнет активно и плодотворно трудиться.
Те первые послеоктябрьские годы дадут ему возможность перевести на родной язык «Слово о полку Игореве» и «Интернационал» Э. Потье, с большой самоотдачей поучаствовать в кампании по ликвидации безграмотности, поработать в Наркомате просвещения и терминологической комиссии и свободно писать, не страшась цензуры и не переживая о том, будут ли опубликованы его произведения.
Годы шли своим чередом. Купала стал еще при жизни признанным классиком белорусской советской литературы, ее подлинным корифеем. Был велик его авторитет и в всесоюзном писательском сообществе. Признавало его заслуги в литературе и Советское государство, наградившее поэта в 1939 году орденом Ленина, а в 1941 году присвоившее Купале Сталинскую премию первой степени.
С большим воодушевлением воспринимает он процесс воссоединения в 1939 году разрозненных белорусских земель. С этим событием поэт связывал светлые надежды на будущее, прерванные Великой Отечественной войной.
Судьба распорядится так, что в эвакуации поэту придется прожить совсем недолго. Однако и там его голос прозвучит во всю мощь, вступив вместе со своим народом в схватку с ненавистным врагом.
19 августа 1941 года в Чернорецком лесничестве под Москвой он напишет свои бессмертные, чрезвычайно пронзительные стихи «Белорусским партизанам», ставшие и листовками на временно оккупированной белорусской земле, и боевой песней белорусских партизан.
Партизаны, партизаны,
Белорусские сыны!
Бейте ворогов поганых,
Режьте свору окаянных,
Свору черных псов войны.
Вам опора и подмога
Белорусский наш народ.
Не страшит пусть вас тревога –
Партизанская дорога
Вас к победе приведет…
Мы от нечисти очистим
Землю, воды, небеса.
Не увидеть псам-фашистам,
Как цветут под небом чистым
Наши нивы и леса.
(перевод М. Голодного)
Беспартийный творец, свято веривший в коммунистические идеалы и в родную Коммунистическую партию, Купала буквально за месяц до смерти напишет свое известное призывное стихотворение «Снова ждут нас счастье и свобода», где прозорливо заявит:
Очистим наши лес и поле
От Гитлера орды кровавой
И заживем на вольной воле
В домах, отстроенных на славу.
Преодолев годину злую,
Отстроим все, залечим раны,
Чтоб Белоруссию родную
Свет снова залил несказанный.
Земля покроется дворцами,
Все выйдут в праздничной одежде,
И знамя, пламенное знамя
Над нами расцветет, как прежде.
(перевод В. Рождественского)
Триумф Великой Победы, в которой ни на минуту не сомневался, Янка Купала не застал, уйдя в вечность, не дожив десяти дней до своего шестидесятилетия. Тем не менее, как он и предвидел, Белоруссия залечила страшные раны и вновь расцвела, преобразилась, заблагоухала, став одной из самых прекрасных республик в большой семье братских народов… К радости, уверенно развивается она и сегодня…
Светоч же великого поэта и гражданина, всю свою творческую жизнь неистово служившего Белоруссии и ее трудолюбивому народу, продолжает гореть на ее благодатной земле и гореть ему вечно!
Руслан Семяшкин,
г.Симферополь
г.Симферополь




























Добавить комментарий