ОТ ДЕДОЛЛАРИЗАЦИИ ДО ШОС: БИТВА ДОЛЛАРА И ЮАНЯ
Интересно то, с какой задержкой до мозгового центра глобального мира стали доходить смыслы событий. Прошедший в конце марта визит Си Цзиньпина в Москву был описан и в российской, и в китайской, но, что куда важнее, в западной (читай: в глобальной) прессе до мельчайших подробностей – вплоть до того, сколько пакетов еды из KFC заказали китайцы в гостиницу и какой борщ подавали гостям в Кремле.
Но по существу нашлось очень мало слов. Да, многочисленные цитаты официальных лиц и выдержки из коммюнике содержали в себе хоть правильные, но очень общие формулировки в духе «взаимовыгодное сотрудничество», «многополярный мир», «стремление к мирному решению», но никакой конкретики из этого не следовало. С этим можно вспомнить поездку в Москву товарища Ван И. К слову, «Ван» это фамилия, так что на русский манер главу китайской дипломатии и одного из самых надёжных приближённых председателя КНР следовало бы называть И Ван. Так вот, Ван в конце февраля приехал в Москву – за месяц до своего шефа. Он провёл в Москве несколько дней, в ходе которых встретился с Лавровым, с Путиным, с Патрушевым и Бог знает с кем ещё – а на прощание сделал глубокомысленный вывод о том, что «отношения крепки как скала» и что надо углублять сотрудничество.
За заявлениями подобной глубины главному дипломату Китая не нужно было выезжать из Пекина и встречаться с руководством РФ, так что обсуждалось, очевидно, что-то ещё – что-то, что публике ещё знать было не положено. То же самое касается и поездки в российскую столицу товарища Си: строительство многополярного мира и почитание устава ООН (заявление о котором вообще напоминало плохо замаскированный троллинг) было мишурой, которой прикрывали конкретику строительства китайской континентальной империи. Мишура, к ужасу глобальной прессы, начала спадать.
Прошлая неделя отметилась рядом больших новостей, которые при ближайшем рассмотрении оказывались не такими уж и большими, но общим направлением задавали интересный нарратив. Так, 30 марта Китай подписал соглашение о торговле в нацвалютах с Бразилией. Торговля эта, благодаря созданному между странами центру безналичных расчётов, будет проводиться без конвертации юаня и реала в доллары. Центр этот будет создан на базе бразильского отделения пятого по величине китайского банка BoCom, который на днях присоединился к CIPS, китайскому аналогу SWIFT.
Тем не менее, громкий заголовок о том, что Бразилия и Китай перешли на расчёты в юанях, является банальным обманом с целью набрать клики – проще говоря, кликбейтом: перешёл пока что только один банк, да и тот является подразделением китайского банка. Но новость не так бессмысленна, как может показаться при ближайшем рассмотрении: Китай является главным торговым партнёром Бразилии с 2009 года, а товарооборот между странами по данным китайских статистиков составляет 171 миллиард долларов. По данным за 2021 год Бразилия экспортировала в Китай товаров на 88 миллиардов – нефти, железной руды, соевых бобов. Тем не менее, больше десяти лет преобладающий торговый партнёр вёл дела со страной карнавалов и фавел именно в долларах и только сейчас, после невидимого запуска каких-то событий, начал движение в сторону дедолларизации.
Вместе с этим 29 марта случилось другое событие подобного направления: китайцы впервые продали на Шанхайской бирже сжиженный газ за юани. Покупателями стали французы, причём газ, разумеется, шёл не из великой газодобывающей державы Китай. В разговорах о том, как юань вот-вот захватит мировые рынки, важно понимать масштаб величин: в расчётах системы SWIFT китайская валюта сейчас занимает что-то в районе 3.2%. Это, конечно, в два раза больше, чем четыре года назад, да и через SWIFT, как мы выяснили, у китайцев идёт далеко не всё, но это всё равно до смешного мало: на евро и доллар суммарно приходится около 75%, а ещё 13% приходятся на долю фунта, иены, австралийского и канадского доллара – валют, точно так же зависящих от решений ФРС США. В рамках текущей структуры мирового рынка юаню (как и многим другим валютам-выскочкам – батам, ринггитам и прочим рэндам) не оставили вообще никакого простора, заведомо поделив всю глобальную торговлю между «какими надо» валютами.
Именно отсюда идут все ходы Китая в направлении нетрадиционного использования валют: развитие цифрового юаня, постоянная реклама расчётов в юане аналоговом и открытие клиринговых центров торговли с другими странами – вроде того, что на днях был анонсирован в Бразилии. К слову, подобный центр был открыт и в России: ещё летом 2016 года Центробанки двух стран договорились о его создании и вроде бы в 2017 году он даже был запущен, но до событий конца зимы 2022 года он стоял почти без дела. Доля юаня в российской торговле не составляла и половины процента, доля рубля – 12.3%. Всё изменилось на фоне введения санкций и переориентации российской торговли на Восток: по данным ЦБ РФ, доля юаня выросла до 14%, а рубля – до 32.4%. Если говорить о мировых резервах, то в них доля юаня составляет что-то около трёх процентов – МВФ, к примеру называет цифру в 2.7, американское Казначейство в своих материалах говорит про 3.1. Важно другое: на фоне участившихся новостей про то, как разные тандемы стран договорились торговать в своих национальных валютах в обход доллара (последний пример – индийско-эмиратское соглашение о торговле нефтью за рупии) стала видна паника тех, для кого глобальный охват доллара – буквально вопрос выживания.
В Financial Times 30 марта вышла статья, начавшаяся со слов о том, что «Китай и Россия заставляют Вашингтон дрожать». За ярким образом, словно бы сошедшим с полос российской пропаганды, скрываются не менее яркие аргументы – опираясь на статистику замещения доллара национальными валютами, среди которых особое внимание уделяется юаню, автор приходит к выводу о том, что наступление «многополярного валютного мира» - хоть и не объективный факт и вопрос времени, но вполне может оказаться таковым. В конце сговору Путина и Си противопоставляется Вашингтон, ведущий противоречивую монетарную политику. С этим материалом – весьма качественным и обстоятельным по меркам такой помойки, как FT – не согласились бы, если бы умели читать, журналисты множества других финансовых изданий стран Запада. Тех охватила эйфория: как наркоманы, тонущие в блаженстве после очередной вмазки, американская финансовая система отреагировала на очередное вливание бесплатных денег счастьем и радостью своих голосов. Если просмотреть околофинансовую прессу, можно обнаружить, что почти никто не задумывается о последствиях тяжёлых отходняков: неизбежного увеличения инфляции, повышения процентной ставки ФРС и мощнейшего удара по банковской системе, финансовым пузырям и – что, как ни странно, всё ещё важнее всего даже в США – реальному сектору экономики, производству и среднему-малому бизнесу, по досадному недоразумению не уничтоженному ковидом.
На всё это наложился репутационный удар. Нет, авторитет не имеет прямой корреляции с тем, насколько охотно клиенты вкладываются в те или иные финансовые системы и несут деньги в банки. Но пример Signature, SVB, Credit Suisse и Deutsche Bank показал: западную финансовую систему штормит и от этого шторма не спрятаться ни в Швейцарии, всегда бывшей тихой гаванью, ни в Скандинавии, ни ещё в какой-нибудь Канаде, шторм не пережить, цепляясь за пузыри IT или ипотеки – достанет всех, заденет каждого. На фоне этого примера Китай может неплохо прорекламировать свою банковскую систему, которую мартовские катастрофы с западными банками не задели. Добавьте к этой рекламе налаженную сеть организации офшорных центров бездолларовых расчётов, CIPS и активность Шанхайской биржи и цифровой юань – вот и подкреплённая амбиция стать глобальной валютой.
В разговорах о битву доллара и юаня из внимания упускается роль Европы. Да, на этом месте каждый, читавший последний год новости, должен вспомнить, что Европа не субъектна – не станем же мы рассуждать о роли Оклахомы, Небраски, Вайоминга или Польши. Но в тихом омуте Старого Света водятся самые разные черти, среди которых имеются и те, что направлены на Восток не как это обычно принято в Европе, а с намерениями интегрироваться в ключевую структуру постамериканской Евразии. Географию не обманешь: несмотря на то, что в сравнении с аравийско-якутскими и карело-вьетнамскими просторами Азии Европа мала, она всё ещё представляет собой ключевой элемент континентальной экономики, предмет устремления многочисленных инвестиционных проектов Китая и политических намерений России.
Именно этому была посвящена принятая на прошлой неделе новая Концепция внешней политики России: в сконцентрированном на развитии связей по Евразии документе Европа принципиально отделена от США именно как субъект политики, то есть фактически утверждается готовность принять Европу – но только в случае чудесного обретения оной независимости – в дружную семью евразийских народов. Поначалу подобный семантический план в главном документе нашей дипломатии кажется троллингом – не слишком изящным перефразированием многочисленных призывов с Запада строить Европу от Лиссабона до Владивостока, но только на условиях коллективного Макрона с постепенным перевариванием огромной и весомой России мелкими кусочками в желе европейской желчи.
Но при ближайшем рассмотрении – то ли дело в том, что Россия постепенно возвращается к полезной привычке придавать громким словам вес однозначными действиями, то ли в игру вступают возникшие за последнее время контексты евразийской интеграции от Китая и России – Концепция видится подразумевающей ровно то, что в ней написано. Возможно, подобный документ с предложением Европе встроиться в самодостаточную российскую цивилизацию опоздал лет на сто, а может статься, был выпущен лет на десять раньше, чем требовалось. Интересно то, что помимо очередных призывов «придите в мирные объятья» к Европе, в Концепции внимание уделяется и наднациональным блокам, созданным в рамках Евразии. ОДКБ, ЕАЭС, БРИКС (выходящий за рамки континента) – это не так интересно, как упомянутая в документе Шанхайская организация сотрудничества. Интересна ШОС не только тем, что минувшей осенью на саммите в Самарканде Китай открыто задекларировал создание на базе Организации единое стратегическое пространство, где Пекин будет отвечать за экономическую связанность, а Москва – за военную составляющую этого блока.
Интересно и то, что в ШОС на минувшей неделе наконец-то вступила Саудовская Аравия, на прошлом саммите присутствовавшая в роли наблюдателя. Иные усмотрели в этом ходе Эр-Рияда ещё один шаг по примирению с Ираном, принятым в ШОС полтора года назад, но здесь момент куда более очевидный: прагматики с Аравийского полуострова перестраиваются под взаимодействие с новым глобальным центром силы, в пользу чего говорит и покупка в прошлый понедельник саудовской нефтяной монополией Saudi Aramco 10% китайского нефтеперерабатывающего гиганта Rongsheng Petrochemical за 3.6 миллиарда долларов. Параллельно с этим саудиты сделали резкий шаг против тех, кто ещё недавно считался их прямым начальством: соглашение ОПЕК+ о сокращении объёмов добычи нефти было подкорректировано. С мая и до конца года добычу на полмиллиона баррелей в сутки сократят Россия и Саудовская Аравия, плюс на меньшие цифры ОАЭ, Габон, Казахстан, Ирак, Кувейт и Алжир – всего на 1657 тысяч баррелей меньше каждый день. Рынки отреагировали на это резким скачком цен (вот глупые – не слышали про ценовой потолок!), а в Вашингтоне, где такие художества нефтяного картеля вынудят вновь распечатывать и без того оскудевший стратегический нефтяной резерв, пока не отреагировали никак. Пока.
Что же касается самого Китая, то его присутствие на первых полосах глобальной прессы не было связано ни с попытками продвижения юаня, ни с евразийской экспансией, ни даже с тем, какая замечательная погода установилась в Шанхае. Про Китай американские лидеры мнений принялись рассуждать в свете надоевшей всем темы: нападения на Тайвань. Можно только представить, как современные американские функционеры проклинают покойного Никсона и пока ещё живого Киссинджера за их усилия в налаживании отношений с КНР. Несмотря на то, что это налаживание обеспечило Штатам десятилетия экономического процветания и победу в Холодной войне, оно лишило всякой легитимности то, что считалось Китаем раньше – Китайскую республику на острове Тайвань.
Сегодня государство Чан Кайши признают считанные дипломатические карлики, да и тех становится всё меньше: пару недель назад о разрыве отношений с Тайбэем и установлении отношений с Пекином объявил Гондурас. И хотя Вашингтон признаёт Пекин и даже формально отдаёт себе отчёт в том, что Тайвань является территорией КНР. Но это накладывает на американских руководителей мучительные ограничения в отношении Тайваня, которые на прошлой неделе продемонстрировала Чай Инвень. Президент Тайваня, проигравшая в прошлом ноябре выборы прокитайскому Гоминьдану, поехала в США, где в ходе своего неофициального визита (формально рассматриваемого как транзит) провела ряд интересных встреч. Во-первых, дежурное выступление перед Hudson Institute – гнездом вашингтонских ястребов, вылупившихся из RAND Corporation. Во-вторых, встреча с наследником летавшей на Тайвань Нэнси Пелози Кевином Маккарти – спикером Палаты представителей и формально третьим лицом государства. На этой встрече мадам Чай попросила оружие, заверив своего друга в том, что тайваньцы могут убиваться о китайский флот ничуть не хуже, чем украинцы убиваются о русскую артиллерию. Затем были встречи по поводу переноса производственных мощностей тайваньской корпорации TSMC, главного мирового производителя микроэлектроники, в США.
Но самой интересной оказалась встреча с нью-йоркскими китайцами, собравшимися протестовать против визита президента Тайваня. Размахивавшие флагами КНР митингующие обрели неожиданных союзников: им вторили американцы, вывесившие плакаты с требованиями вкладывать деньги в американскую инфраструктуру, а не в войны за рубежом. Как бы отвечая на эти требования в журнале Foreign Affairs – одном из множества рупоров американского Deep State – появилась статья, согласно которой Си Цзиньпин объявил о подготовке Китая к войне. Товарищ Си на недавнем заседании китайского парламента потребовал у руководства армии «посметь воевать», а сопровождалось всё это объявлением об увеличении оборонного бюджета. Американский журнал, раскручивающий антикитайскую истерию – верный признак того, что скоро в Тихом океане пошумят союзники Вашингтона: накачивание Южной Кореи, Японии (в обход их девятой статье) и Австралии оружием пойдёт именно под знаменем противостояния китайской агрессии.
Добавить комментарий