Польский Сейм учит белорусов истории
Страсти вокруг советско-германского договора о ненападении продолжаются. 9 января Сейм Республики Польша опубликовал декларацию, в которой сообщил, что к началу Второй мировой войны «привели две тоталитарные державы: нацистская Германия и сталинский Советский Союз». Там же сообщается, что Сейм не согласен с возвратом к «имперским фальсификациям».
В прошлом материале «КБ» мы уже писали о другом пакте – польско-германском – от 1934 года. Причем польско-немецкая «интеграция» зашла так далеко, что в январе 1939 года немцы даже вели переговоры с поляками о военном союзе против СССР. Однако шкуру неубитого медведя не смогли поделить: поляки требовали Литву, Белоруссию, Словакию, Украину и выход к Черному морю, но взамен Данциг и коридор до Пруссии отдать не захотели. Как следствие, немцы начали подготовку к решению польского вопроса военным, а не дипломатическим путем.
«Бомбить Германию? Это же частная собственность!»
В первый же день войны из Варшавы бежал польский президент, вскоре за ним последовало командование и правительство. В ответ англичане с французами попытались опять умиротворить Гитлера, через Муссолини предложив фюреру побеседовать про «затруднения, вытекающие из Версальского договора».
Далее, вспомнив про польские гарантии, союзники 3 сентября объявили Германии войну, но на войну не пришли. Французы вышли за линию Мажино и… вернулись обратно. Через неделю французское командование на заседании французского правительства заявило, цитата: «Нет смысла продолжать военные действия, потому что события в Польше не оправдывают продолжение военных действий». Французы цинично бросили поляков, хотя могли противопоставить немцам в 3 раза больше по всем видам вооружений.
Аналогично британский министр авиации сэр Кингсли Вуд вошел в историю ответом на просьбу разбомбить немецкий лес Шварцвальд (запас строевого леса): «Вы с ума сошли, это же частная собственность!» — и так же отвечал по поводу объектов военной промышленности, т.к. английские и американские бизнесмены состояли их акционерами. Потому бомбить было неправильно, и на немцев сбрасывали только листовки антинацистского характера с призывами к миру.
Кроме того, у передовых французских частей забрали оружие, чтобы они в кого-то случайно не выстрелили. И только к середине октября на континент высадился первый английский солдат.
Конец «шакала Европы»
11 сентября, когда ещё шли бои за Варшаву и польские конники без верховного командования бросались на танки с пиками, польское правительство вело переговоры с румынами и венграми, чтобы уйти через границу и не подписывать капитуляцию.
В это же время немцы сделали аж три официальных запроса о том, когда СССР зайдет на территорию Польши, выполняя договоренности, но Советский Союз действовать не спешил, ожидая вступления в войну Франции и Англии. Когда появились слухи, что Германия заберет у Польши кусок западной границы и на этом успокоится, Молотов сказал немецкому послу Шуленбургу, что СССР военных действий при таком раскладе не начнет. СССР волновал только тот вариант, в котором на месте «всходних кресов» появятся марионеточные прогерманские режимы.
17 сентября польское правительство ушло через современную украинско-молдавскую границу, а советские дипломаты рано утром вручили послу Гржибовскому ноту, согласно которой польского государства не существует, поскольку все его первые лица покинули страну. Говоря проще, дальнейшие свои действия Советы обосновали тем, что «оно само развалилось», точь-в-точь как Чемберлен сказал о Чехословакии.
Напоминаем еще раз, что в мае 1939 года, то есть за 3 месяца до своего поражения, Польша совместно с Германией напала на Чехословакию и захватила Тешинскую Силезию. В самой Польше накануне войны была стойка уверенность в собственной безнаказанности по причине британского покровительства, за что Черчилль ёмко назвал ее «шакалом Европы».
Марионеточные режимы вместо «кресов»
Формально, Советы пришли наводить порядок на бесхозных территориях, при этом получив большую часть Польши с нефтью и лесом. Граница СССР прошла практически по линии Керзона, что сняло все вопросы, поскольку можно было ссылаться на Версальский договор. Это всё придумала Антанта в восемнадцатом году — какие к нам претензии? Кстати, уже после войны Черчилль обмолвился, что только сумасшедший поступил бы иначе.
Более того, тогдашняя Польша, Англия, Франция и Лига Наций не посчитали это войной против Польши. СССР де-юре забрал Западную Украину и Беларусь у Германии.
Главной же причиной для присоединения территорий была вероятность создания немцами марионеточных режимов. ОУН тогда возглавлял Мельник, который уже 4 сентября прибыл в Берлин, где получил намек на то, что такое государство может быть создано. Ещё летом Абвером были созданы спецподразделения из украинских нелегалов в Словакии – «Военные подразделения националистов» в составе СС, которые атаковали Польшу через Словакию. И уже 12 сентября 1939 года Гитлер внес предложение создать «государства»-прокладки по образцу Словакии: Литву, Польшу, Украину.
Демократия по-балтийски
Второй важный момент, который упоминает польский Сейм в своем заявлении – это Прибалтика, которую тоже записали в жертвы «тоталитарного советского режима».
Напоминаем, что к моменту прихода коммунистов во всех трех прибалтийских странах существовали жесткие военные диктатуры. В Литве с 1927 года не было парламента, зато был свой «вождь нации» и вплоть до самого 1938 года действовало военное положение. В Эстонии военную диктатуру установили в марте 1934 года, а в дополнение к ней в 1937 году запретили все партии, кроме «Отечественного союза», то есть сделали однопартийную систему. В Латвии в мае 1934 года получилось ни рыба, ни мясо: Ульманис разогнал сейм и объявил военное положение.
Сначала эти режимы не дружили с нацистами, но по мере развития событий поняли, что больше опереться им не на кого. Как говорил глава МИД Эстонии накануне нападения на Польшу: «Пусть лучше будет три года немецкой оккупации, чем две недели советского господства». Однако довоенная Прибалтика выглядела не так, как хотелось бы антисоветски настроенной публике. В Латвии, например, от избытка процветания ввели принудительный труд, пока вожди нации издавали сборники собственных изречений, дабы собрать пожертвования на учебники.
Кстати, по пакту Литва изначально полагалась Гитлеру, и ее советская дипломатия вынула у немцев буквально из раскрытого рта. 20 сентября был готов проект литовско-германского договора, по которому Литва становилась протекторатом, но 28 сентября СССР передоговаривает статус Литвы в обмен на территории Варшавского и Люблинского воеводств.
Далее с тремя прибалтийскими странами были заключены пакты о взаимопомощи, суть которых состояла в создании баз на их территории — всего-то 60 тысяч человек на все три республики. Никаких советских администраций, а только ограниченные гарнизоны и строгий приказ не вмешиваться во внутренние дела стран. В разговоре с Димитровым Сталин обмолвился, что «придет время», когда они сами себя советизируют.
А летом 1940 года западу стало явно не до того, что происходит в восточном направлении. Франция была разгромлена, Англия эвакуировалась из Дюнкерка. СССР остро осознает, что вскоре будет биться с немцами один на один. В итоге 14 июня ультиматум был предъявлен Литве, а через два дня двум другим государствам. Фактически, СССР тогда поступил так, как сейчас поступают западные демократии: «давайте вы проведете у себя демократические выборы, а то у вас их давным-давно не происходило».
Голосование во всех трёх республиках шло в один день: коммунисты набрали 92%, 99% и 98% соответственно. Что характерно, ни Англия, ни Франция, ни Лига Наций не посчитали это оккупацией.
Как в Германию ехало советское зерно
Еще один аргумент, который ранее озвучивал польский премьер-министр – это «преступное советско-германское экономическое сотрудничество», без которого Германия якобы не смогла бы захватить Европу. Наши либералы тоже очень любят стенать о том, что «эшелоны с зерном шли в Германию до самого утра 22 июня».
Поэтому отдельно рассмотрим тему экономики.
Как только Гитлер пришёл к власти, он сразу же начал программу вооружения до зубов. На это уходило много сырья, поэтому проблему с медью для Германии решала Британия (1/3 от объема), с железом – Швеция, с никелем – США. Для СССР же Германия была традиционным торговым партнером еще со времен царя. Россия, по сути, всегда была сырьевым сельскохозяйственным придатком промышленно развивающейся Германии. Сами коммунисты именно потому и рассматривали успех российской революции лишь в том ракурсе, что деревенская Россия подожжёт промышленную Германию.
К 1932 году из всех станков и оборудования, которые СССР закупил за границей, 56,5% было немецкими, в 1933 — 62%. А дальше у СССР просто не хватило валюты. Тогда нацисты сами предложили кредит в 150 млн марок на покупку их товаров, который СССР должен был выплачивать с конца 1940 и в итоге вообще не выплатил по понятной причине. К моменту заключения пакта Германия остро нуждалась в поставках сырья, но СССР не был ни единственным, ни даже главным поставщиком, занимая 5-е место в общем зачёте. По количеству проданных нацистам сырья Союз опережали Румыния, Италия и Голландия с Данией, увеличившие товарооборот после оккупации.
Перечисляя цифры поставок в тоннах и процентах от потребления Германии, либерально настроенные господа забывают указать, что же ехало в обратном направлении, как будто Сталин всё это подарил. А обратно ехало оборудование и образцы вооружений, причём оборудование высокого класса, которое купить было просто неоткуда.
Ряд технических решений был впоследствии скопирован советскими инженерами. В обратную сторону ехало в основном зерно, причем кормовое (1% от урожая), хлопок, нефть (2% от добычи СССР), лес.
Перед войной немцами было подсчитано, что при активных боевых действиях металлов хватит на год, каучука на полгода, а с нефтью и того хуже — а посему советско-немецкое торговое соглашение заключили быстро и на выгодных Сталину условиях.
Более того, 29 октября 1939 года Гитлер дал добро на продажу образцов вооружения, находящегося у Вермахта, но и этого было мало, и советская делегация выбила право покупать то, что находится в разработке в КБ и на полигонах. СССР купил всё, до чего только смог дотянуться, причём вместе с запасными частями и моторами.
Собственно, само торговое соглашение было настолько важным, что его заключили ДО пакта – 19 августа. Фактически это было традиционное предоставление СССР кредита в дойчмарках под сверхнизкие 4,5% для размещения заказов на очень нужное оборудование, вооружение, станки, а также поставка недостроенного тяжёлого крейсера «Лютцов». Достроить его, правда, не успели, и он использовался как плавучая батарея при обороне Ленинграда, обстреливая немецкими пушками немцев же, что тоже неплохо.
Так что, продавая зерно для скота и сокращая станковый парк немцев, СССР наращивал свой. Германская промышленность фактически прекратила всё остальное производство, кроме обеспечения Вермахта и поставок в СССР. Пару раз немцы пытались что-то притормозить, но их тут же приводили в чувство ответным торможением поставок.
Самые ответственные поставки немцы осуществляли в предвоенные месяцы. За три последних месяца было поставлено больше, чем за весь 1935 год, и, естественно, эти поставки превышали советские. Но по итогу баланс остался не в пользу СССР: 750 млн марок против 690. С другой стороны, так получилось именно потому, что заказы были высокотехнологичными и делались не за один день, а платили за них заранее.
И в итоге большой вопрос, кто же получил большую прибыль от этой торговли, т.к. зерно съели, топливо сожгли, а немецкие станки ещё долго ковали оружие победы в советском тылу.
Зачем полякам нужно копание в истории?
Все очень просто: если вступление СССР в мировую войну в 1939 году было преступным, то встает вопрос о восстановлении территориальной целостности пострадавших государств – т.е. Польши. Затем поднимается вопрос реституции – возвращение одним государством другому имущества, незаконно захваченного во время войны, т.е. территорий западной Беларуси и Украины.
Но здесь поляки вместе со своей правящей партией опять наступают на грабли. Они до сих пор так и не поняли, что же всё-таки произошло в 1939 году такого, что от их «могучего» государства остался только сизый дымок. Где были народные массы и недобитые войска, готовые встать грудью на защиту родной страны на территории «кресов»?
И тогда, и сейчас поляки не готовы признать полный провал своей национальной политики в отношении восточных территорий, поэтому упорно отстаивают тезис, что их население захватили, оккупировали, незаконно забрали у Польши и т.д.
Что же касается самого советско-германского договора, то раздел сфер влияния был абсолютно нормальной практикой того времени, а сам договор был 13-м(!) по счету договором о ненападении, который кто-либо заключал с нацистами. И больше всего он шокировал не англичан и не французов, а союзных Германии японцев, которые в это самое время вели войну на территории Монголии. Уже 28 августа правительство Японии ушло в отставку, а в сентябре было заключено перемирие. Договор поставил точки над i по всем границам СССР, а против Германии тогда выступала сильнейшая в мире французская армия, за которой стояла сильнейшая в мире экономика Британии, а за ней — экономика США. Однако все они сделали шаг в сторону, «слив» Польшу точно так же, как ранее «слили» Чехословакию.
Вот только польский Сейм не торопится выставлять к ним претензии…
Подготовил Андрей Лазуткин
Добавить комментарий