ПОЛЬСКО-ШЛЯХЕТСКИЙ ГЕНОЦИД БЕЛОРУССКОГО НАРОДА
17 сентября 1939 года - спасение белорусов от польско-шляхетского геноцида
17 сентября 1939 года правительство Советского Союза распространило заявление: «Польское государство и его правительство перестали существовать, а следовательно, договоры, заключенные между СССР и Польшей, прекратили свое действие. В связи с этим Советский Союз не может оставаться нейтральным и вынужден взять под защиту единокровное украинское и белорусское население, а также снять нависшую угрозу границам СССР».
Так началась национально-освободительная операция Красной Армии по спасению белорусского народа от польско-шляхетского геноцида. Попытки фальсификаторов истории представить его как участие Советского Союза совместно с Германией в разделе Польши – абсолютно беспочвенны. Показательно, что тогда ни одна из крупных держав не восприняла национально-освободительную операцию Красной Армии как войну против Польши. Иначе Англия и Франция объявили бы войну Советскому Союзу как союзнику Германии. Английский политический деятель Д. Ллойд-Джордж писал польскому послу в Лондоне осенью 1939 года, что «СССР занял территории, которые не являются польскими и которые были силой захвачены Польшей после Первой мировой войны. Было бы актом преступного безумия поставить русское продвижение на одну доску с продвижением Германии».
Подчеркивая правомерность национально-освободительной операции Красной Армии, У. Черчилль без всяких экивоков констатировал: «Для защиты России от немецкой угрозы явно необходимо было, чтобы русская армия стояла на этой линии (линии Керзона)».
Как отмечает американский историк Дж. Гросс, в то время, когда Красная Армия вступила на территорию Западной Белоруссии и Западной Украины, польская администрация на этих территориях была совершенно дезорганизована в результате поражения польских войск и наплыва беженцев. Но отказываться от политики геноцида белорусского народа польская шляхта не желала даже в этих неблагоприятных для нее условий. В качестве примера ее геноцидных действий можно привести подавление восстания белорусского населения в Гродно и Скиделе в сентябре 1939 года. Восстания начались, когда Польши, как государства, уже не существовало, а ее армия была разогнана военной машиной фашисткой Германии.
18 сентября восставшие скидельцы арестовали польский гарнизон и заняли все важные объекты города. Польских военнослужащих, разоружив, отправили восвояси. В восставший город польская шляхта направила карательные отряды. Как свидетельствуют документы, во время подавления восстания, пленных белорусов, с криками «это польская земля!», заставляли есть землю, изуверски издевались над ними, вырезали звезды на теле, всего «карателями были зверски убиты 29 человек, причем сам факт убийства сопровождался беспримерными издевательствами, в частности, восставшим белорусам выкалывали глаза, вскрывали жилы, вырывали языки, ломали конечности, рубили на мелкие части... При зверской расправе с партизаном Коток (вырвали язык, выкололи глаза и рубили по частям) каратели под угрозой смерти заставили жену последнего быть очевидцем этой расправы... Били оружием по голове и топтали ногами. Дома, в которых проживали восставшие, каратели обливали керосином и поджигали, а также бросали в направлении окон и дверей гранаты».
Трагедия, аналогичная скидельской, произошла в те дни и в Гродно. После того, как стало известно о том, что Красная Армия вступила на территорию Западной Белоруссии, рабочие города начали формировать красногвардейские отряды и вместе с освобожденными из местной тюрьмы политзаключенными, приступили к разоружению полиции. Повстанцы засели во рвах противотанковой обороны на площади Батория, фактически блокировав центр города и дороги, ведущие к основным шоссе. Но силы были не равными. Быстро опомнившиеся польские каратели перешли в наступление. По воспоминаниям одного из них, используя звонницы возвышавшихся над площадью костелов (иезуитского и гарнизонного), восставших забросали гранатами. Дом профсоюзов, в котором располагался штаб восстания, был взят штурмом. Несколько человек (повстанцы и члены их семей) были сожжены в собственных домах. Всего за 2 дня было убито 26 человек, раненых и избитых - около ста.
По словам историка А.Д. Маркова, практически везде на востоке бывшей Речи Посполитой «украинцы, белорусы и евреи организовывали повстанческие отряды... нападая на отступавшие от немцев польские части... Непольское население превращало польские знамена, отрывая от них белые полосы, в красные, засыпало цветами колонны Красной Армии... указывало места, где поляки прятали оружие, участвовало в обезвреживании небольших польских частей» и т. д.
Агония созданного Пилсудским геноцидного режима в Западной Белоруссии для жителей Гродно и Скиделя обернулась кровавыми побоищами. Как смертельно раненый зверь, даже уходя из политической жизни, он приносил человеческие жертвы своим амбициям, мстя белорусам за поражение в войне с фашистской Германией.
Все западные исследователи констатировали, что инциденты во время вступления частей Красной Армии имели локальный характер и широких размеров не принимали. Отмечался также и тот факт, что советские войска продвигались нарочито медленно, что давало возможность польским частям отходить к румынской границе. Гитлеровцы (как признавал впоследствии германский посол в Бухаресте) «были в ярости от того, что русские не постарались как можно быстрее закрыть румынский коридор для польских властей и армии». Большинство этих же исследователей приходит к выводу, что действия Советского Союза ничего не могли изменить, поражение Польши в войне с Германией было практически свершившимся фактом. 22 сентября 1939 года английским и французским генштабами был подготовлен рапорт, квалифицировавший действия СССР по отношению к Германии как упреждающие и отмечавший, что они были предприняты лишь тогда, когда стало очевидным окончательное поражение Польши.
Население Западной Белоруссии встречало воинов Красной Армии как своих избавителей от польского геноцида. Свидетель сентябрьских событий 1939 года народный поэт Белоруссии Максим Танк спустя полвека говорил, что «никаким сводкам, реляциям, более поздним свидетельствам историков не под силу передать тот энтузиазм и радость, с какими трудящиеся Западной Белоруссии встречали весть о воссоединении».
В самом деле, истинную радость испытало население Западной Белоруссии, когда 17 сентября 1939 года началась национально-освободительная операция Красной Армии. Реакция западных белорусов на приход Красной Армии ярко и убедительно продемонстрировала народную любовь к стране Советов, показывало их неудержимое стремление следовать путем своих братьев-освободителей. «На руках перенесем свою Красную Армию, если понадобится!» – сказал тогда один старик-белорус. Это были не просто слова. Об этом свидетельствуют многие документы. В отчете о боевых действиях 23 стрелкового корпуса с 16 на 17 сентября 1939 года отмечается: «В первых же селениях освобождаемой Западной Белоруссии в районах прохождения частей корпуса, население радостно приветствовало проходящие части Красной Армии. В м. Микашевичи толпы вышедших на улицы местных жителей забрасывали части цветами… Взрослое население и дети рассказывают о жестокостях и насилиях… Почти во всех селениях воздвигнуты украшенные цветами арки с приветственными лозунгами на красных полотнищах. Около них стоят столы с хлебом и солью, яблоками и другими угощениями. Все дома украшены красными флагами…».
«На всех митингах и собраниях, – указывалось в одном из отчетов 6 стрелковой дивизии, – население ярко демонстрировало благодарность Советскому правительству и Красной Армии за освобождение его от белопанского гнета».
С большим историческим оптимизмом выступил на митинге рабочий Гродненского стеклозавода Тышковский: «День 20 сентября – исторический день. Этот день для нас является светлым праздником. 20 сентября освободила нас Красная Армия от гнета, нищеты и бесправия. Этот день будут чтить наши дети, внуки и правнуки. Мы твердо и высоко, как святыню, будем держать знамя, поднятое вами!».
И это вполне понятно. Ведь польский режим проводил настоящую политику геноцида белорусского народа. Польское правительство не только стремилось лишить наш народ своей истории, своей культуры, своей интеллигенции, своей территории, но именно ставило своей целью физическое уничтожение белорусов как народа. Известный польский публицист того времени Адольф Невчинский на страницах газеты «Слово», которую редактировал ненавистник всего белорусского и русского Станислав Мацкевич, заявлял, что с белорусами нужно вести разговор только языком «висельниц и только висельниц..., это будет самое правильное разрешение национального вопроса в Западной Белоруссии».
Фактически своим невиданным террором в Западной Белоруссии польское правительство, как отмечалось в Обращении комитета научных работников и писателей БССР к представителям науки и культуры мировой общественности 4 марта 1928 года, подписанным народными поэтами Белоруссии Я. Купалой и Я. Колосом, осуществляло физическое уничтожение белорусского народа. А в открытом письме Белорусского рабоче-крестьянского клуба (белорусских депутатов в Польском сейме) к белорусским рабочим и крестьянам Америки в ноябре 1928 года говорилось, что «пришло новое крепостничество еще более страшное, чем старое, давнее под знаком мести трудящимся массам, под знаком их сознательного уничтожения».
Апогеем политики геноцида польского правительства, направленной против белорусского народа, следует считать создание концлагеря в Березе-Картузской в 1934 году. Бессмысленная жестокость польского режима, как подчеркивает один из узников этого концлагеря Василий Ласкович, там была доведена до такого состояния, что превышала самые мрачные человеческие воображения. Заключенные подвергались не только физическим избиениям, но и психологическим истязаниям; польскими оккупантами ставилась задача подавить волю человека, растоптать его достоинство, а затем делать с ним, что угодно.
Труд в Березе-Картузской заведомо был бесполезный, мучительный, оскорбительный, направленный на физическое изнурение и умственное отупение. Это было откровенное глумление якобы европейской польской шляхты над белорусскими узниками. Например, сто политзаключенных роют траншею и тут же столько же человек ее засыпают. Определенное количество узников на носилках носят камни в одну сторону, такое же количество узников переносят их обратно. И так ежедневно.
Или вот еще для характеристики нравственного уровня польской шляхты. При очистке туалетов заключенных выстраивали в цепочку по 100–200 человек, и они стаканом должны были вычерпывать фекалии и передавать его друг другу до ассенизационной бочки. Большей низости в отношении бесправных заключенных со стороны претендовавших на цивилизованность польских тюремщиков представить себе невозможно.
Все вышесказанное позволяет утверждать, что с современной международно-правовой точки зрения польско-шляхетская политика в Западной Белоруссии в отношении белорусского народа являлась преступной и объективно подпадала под определение геноцида В конвенции ООН о предупреждении преступления геноцида и наказании за него это преступление квалифицируется следующим образом: «Следующие действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую: а) убийство членов такой группы; b) причинение серьезных телесных повреждений или умственного расстройства членам такой группы; с) предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее; d) меры, рассчитанные на предотвращение деторождения в среде такой группы; e) насильственная передача детей из одной человеческой группы в другую».
Национально-освободительная операция Красной Армии 17 сентября 1939 года поставила точку в политике геноцида правящих классов Польши в Западной Белоруссии, которые, как совершенно справедливо заметил Василий Ласкович, продолжали маяться дурью о «величии Польши и ее исторической роли на Востоке».
Польско-шляхетский геноцид белорусского народа в годы Великой Отечественной войны
Говоря о всенародном сопротивлении нашего народа немецко-фашистским захватчикам в годы Великой Отечественной войны, нельзя забывать и того, что белорусскому народу пришлось одновременно вести ожесточенную борьбу с польскими националистами в Западной Белоруссии. Специфика ситуации заключалась в том, что свою оккупационную политику в Западной Белоруссии немцы основывали на союзе с польскими националистами. Польские националисты, рассматривая западнобелорусские земли в качестве польской территории, стремились весь оккупационный административный аппарат заполнить своими людьми. Поэтому они достаточно лояльно относились к немецким захватчикам, бросив все свои силы на борьбу с белорусами. Для этого использовались самые иезуитские методы. Так, польская партия гренадеров в своем циркуляре об отношении к немецким властям и войскам предписывала следующее: «Потому, что немцы относятся очень вражески к коммунистам, мы должны это использовать для своих целей, называя коммунистами всех белорусских народных деятелей, которые всегда были и теперь являются серьезными врагами поляков. Пусть их бьют сами немцы, а мы будем на стороне как будто проявлять сочувствие к невинным жертвам. Белорусы никогда не смогут этого понять потому, что это народ слабый, особенно на политической почве… За посредничеством своих людей просить полицию и немцев жечь белорусские деревни под предлогом, что они помогают партизанам. Отдавать в руки полиции немцев лучших политических деятелей белорусских. Только тогда мы будем чувствовать себя уверенно».
Польские националисты с энтузиазмом встречали немецких оккупантов, благодарили их за освобождение от большевиков и уверяли, что только поляки являются настоящими друзьями западной культуры и самих немцев, а вот белорусы – прирожденные большевики и ориентируются на восток. В результате альянса польских националистов с немецко-фашистскими захватчиками практически на всех ключевых должностях в городских и уездных немецких управах в Западной Белоруссии оказались поляки. Главным образом под командованием поляков была создана и местная вспомогательная полиция. Вообще можно было наблюдать удивительные вещи. Так, в Вилейском уезде полицейский участок прямо назывался «Участок польской государственной полиции». Ошмянский уезд поляки воспринимали как своего рода «польскую республику». Вся администрация, полиция, образование были заняты поляками.
После создания польской Армии Крайовой произошла консолидация всех польских националистических групп, которые перешли к открытому противостоянию с белорусским народом. Как отмечается в отчете Вилейского подпольного обкома КП(б)Б от 20 ноября 1943 года, «польские националисты не останавливаются перед связью с немецкими фашистами, а на данном уже этапе ведут вооруженную борьбу с советскими партизанами». В частности, как сообщается в разведсводке партизанской бригады им.Кирова, «белополяки Щучинского, Радунского и Василишковского районов и района Желудок обращались к генеральному комиссару Белоруссии и гебиткомиссару г. Лиды с просьбой помочь им в вооружении и боеприпасах, за что они гарантируют истребление всех до одного советских партизан, находящихся на этой территории».
Сжигать белорусские деревни Армия Крайова начала с конца 1943 года, когда подписала договор о сотрудничестве с эсэсовцами. «Как подчеркивает белорусский историк Игорь Марзалюк, «в целях укрепления «польскости» уничтожались белорусские православные деревни, сжигались белорусские церкви, потому что они поддерживали белорусских партизан».
Польские националистические отряды опирались на сотрудничество с немцами, нападали на мелкие белорусские партизанские отряды, убивали мирных жителей Западной Белоруссии, сжигали белорусские деревни, заставляли местное польское население выполнять их директивы и приказы. В докладной записке заместителя командира партизанской бригады им.Кирова от 19 марта 1944 года прямо указывалось, что «белопольские банды официально и открыто связаны с немецкими властями г.Лиды. Свободно круглые сутки ходят и разъезжают по гор.Лиде с полным вооружением, даже вместе с немцами на одной подводе».
Таким образом, в Западной Белоруссии белорусскому народу приходилось сражаться не только против немецко-фашистских захватчиков, но и против польских вооруженных националистических групп, которые по своей жестокости и иезуитизму были не меньшими врагами белорусского народа, чем немецкие захватчики. В частности, как указывает известный белорусский публицист Яков Алексейчик, заслуги батальона Армии Крайовой, который базировался в Столбцовском районе, перед немцами были столь значительны, что с приближением Красной Армии в 1944 году это формирование пешими колоннами, при полном вооружении, в польском военном обмундировании, двинулось на запад. На виду у немцев маршировало 860 человек, с ними двигался обоз, насчитывающий 150-200 подвод. И никаких препятствий гитлеровцы чинить не стали, наоборот, предоставили переправы через Западный Буг. Вот так преданно Армия Крайова служила немцам в Западной Белоруссии. Но вся проблема в том, что и на территории оккупированной Польши Армия Крайова никаких боевых действий с немецкими фашистами фактически не вела. Герой Советского Союза, партизанский командир Иван Банов в своих донесениях советскому руководству о деятельности Армии Крайовой на территории собственно Польши отмечал: «Но ни реального партизанского движения, ни диверсионных актов в тылах противника не было. Боевых организованных групп польских партизан за Бугом не было. В открытую борьбу с немцами поляки не вступали».
Самое парадоксальное, что геноцид польских националистов против белорусского народа продолжался и после капитуляции гитлеровской Германии. Так польский отряд бывшего фашистского прислужника Ромуальда Райса («Бурый») в 1946 году сжег пять белорусских деревень на Белосточчине: Залешаны, Волька-Выгоновская, Зани, Шпаки и Концовизна. Погибли 79 белорусов, в том числе старики и дети.
Поэтому нельзя забывать, что политику геноцида белорусского народа проводили как немецко-фашистские захватчики, так и их пособники – польские националисты, которые не только вели вооруженную борьбу против белорусских партизан, но даже сжигали белорусские деревни с мирными жителями.
И здесь возникает закономерный вопрос: не пора ли правительству Республики Беларусь в плане реализации государственной политики исторической памяти потребовать от Польши выплаты репараций за ее политику геноцида белорусского народа? Можно даже предъявить конкретную сумму, отталкиваясь от заявления Генерального прокурора Андрея Шведа о том, что сумма материального ущерба причиненного Беларуси действиями Германии в годы Великой Отечественной войны оценивается не менее, чем 500 млрд. долларов в пересчете на нынешние цены. Поэтому Республика Беларусь вправе потребовать от Польши за ее политику геноцида белорусского народа возмещения в размере не менее, чем в 500 млрд. долларов.
Лев Криштапович, доктор философских наук
Добавить комментарий