В.Егорычев: Оголённый нерв независимости

Оголённый нерв независимости, или реанимация вчерашнего дня

С падением самодержавия в феврале 1917 года, а затем в годы Гражданской войны с распадом Российской империи на первое место в общественно-политической жизни Беларуси выдвинулся вопрос практического создания белорусской национальной государственности. Он привёл к жёсткому идейному противостоянию в контексте политической борьбы.
О белорусской национальной государственности историки, обществоведы, политики спорят не один год, пытаясь ответить на самый главный вопрос: «Когда, в какие исторические периоды Беларусь была самостоятельным государством? И была ли это «настоящая» государственность?»

Историю не зря называют политикой, опрокинутой в прошлое. Ради торжества определённой политической концепции, в угоду конъюнктурным требованиям времени исследователи часто позволяют себе, мягко говоря, вольное обращение с историческим материалом. К примеру, можно прочитать в прессе, что «беларуская дзяржава існуе з Х стагоддзя». Оппонируя сему посылу, скажем – тогда ещё и белорусов-то не было. Были всем известные племена, потом стала формироваться народность. А нация появляется позже, в ХІХ столетии. С этого времени и можно говорить об идее зарождения национального государства.
Откуда же берут начало истоки белорусской государственности? В этом случае следует различать два совершенно разных понятия – белорусская государственность как конкретное явление и государственность как форма политической организации общества. Так, мы помним, что существовало Полоцкое княжество. Сильное, крупное. Но оно не охватывало всю территорию нынешней Беларуси. Или Великое княжество Литовское. Сейчас уже некоторые прямо говорят, что это была «беларуская дзяржава». Да, действительно, Великое княжество Литовское простиралось от моря до моря (от Балтийского до Чёрного. – В.Е.), охватывало всю территорию Беларуси, Литву, Смоленщину, часть Украины…

Государственным в нём был белорусский язык. Именно этот аргумент и является основанием для того, чтобы утверждать, что ВКЛ – это белорусское княжество.
А кто стоял во главе Великого княжества Литовского, кто управлял им? Белорусские или литовские магнаты? Вот в этом-то вся суть (См. более подробно об этом в книге В. Круталевича «История Беларуси. Становление национальной державности). Историки ещё многое не сказали по этому вопросу. Литовцы утверждают, что Великое княжество Литовское – государство, созданное и управляемое ими. Дореволюционные русские же историки отвечают так: это было литовско-русское княжество. Далее линия государственного развития приводит к тому, что Великое княжество Литовское входит в состав Речи Посполитой, где постепенно и увядает. В Речи Посполитой государственным являлся польский язык. С конца XVIII столетия Беларусь входит в состав Российской империи. Её территория была разделена на губернии. Часто о Беларуси говорят как о Северо-Западном крае. Но такой административной единицы в России не было, это географическое понятие.

Итак, определение государственности зависит от того, какой критерий кладут историки в основу определения этнической принадлежности того же Великого княжества Литовского – политический, этнический, культурный или географический. Но по одному критерию этого сделать нельзя. Только учёт всех этих критериев может помочь решить проблему. И ещё одно. При ответе на этот вопрос следует исходить из того, что в классовом обществе государство – это машина в руках одного класса для установления господства над другим. Думается, ВКЛ обеспечивало господство всего класса феодалов независимо от его национальной принадлежности. Не обойтись здесь и без анализа конкретно-исторической ситуации с учётом экономических факторов. Скорее всего, ВКЛ было многонациональным государством, литовско-белорусско-украинско-русским, феодальной федерацией господствующих классов всех основных народностей, населяющих его территорию.

Немало политиков и историков утверждают, что первой «настоящей государственностью» для нашей страны была БНР, образованная 25 марта 1918 года. Известные политические организации предлагают даже отмечать этот день как День независимости и одну из самых знаменательных дат в истории белорусского народа (как известно, такой праздник официально не узаконен). Согласимся: в демократическом обществе тем, кто считает провозглашение БНР «вялікім гістарычным момантам у лёсе беларускага народа», никто не запрещает так думать и отмечать этот праздник. Более того, обществу нужна такая борьба мнений, но мнений обоснованных. Но вот была ли БНР «настоящей государственностью»? Выход немецких войск в феврале-марте 1918 года к Днепру коренным образом изменил ситуацию в Беларуси. Две трети её территории оказались в зоне оккупации. Силы, противостоявшие большевикам, а это белорусские национально-возрожденческие организации, не признававшие Советскую власть, решили воспользоваться моментом…
У противников Советской власти появилась надежда, что в реализации своих планов они найдут понимание Германии, выдававшей себя к тому же защитницей угнетённых народов России. Правда, до сих пор нет устоявшегося мнения о том, когда принималась 1-я Уставная грамота – в «свободном» Минске или в занятом кайзеровскими войсками. Одни историки считают, что оккупанты вступили в Минск 21 февраля, другие утверждают, что 25-го. Эти другие хотят доказать, что в период с 21 февраля по 25-е власть находилась сначала в руках Исполкома совета Всебелорусского съезда, а затем – Национального секретариата. Даже радиостанция «Свобода» включилась в дискуссию, предъявив претензию историкам, настаивавшим на первой дате. В документах военных дата оккупации Минска обозначена точно – 21 февраля 1918 года.
Казалось бы, о чём тут спорить. Но оппоненты продолжают настаивать каждый на своём.

Другой пример. Исполком БСДГ в своём заявлении констатирует как непреложный факт: «БНР прызналі Украінская Народная Рэспубліка, Літва, Латвія, Чэха-Славакія, Фінляндыя, Балгарыя і іншыя краіны». Между тем председатель Народного секретариата Язэп Воронко писал в 1919 году: «Нечеловеческие усилия белорусских деятелей… поставить Белоруссию хотя бы в среду малых государств и добиться признания Белорусской Народной Республики ни к чему не привели». Тем более её не признали правительства ведущих стран мира – США, Англии, Франции, Германии и др. Так было признание или не было?
На практике же оказалось, что для достижения «незалежнасці» собственных сил было явно недостаточно. Не только признания, но и ожидаемой помощи от «міжнароднай супольнасці» лидеры БНР не получили. Логично, что не признала БНР и такая влиятельная международная организация, как Лига Наций. Любопытно в этой связи изложить мнение директора секции национальных меньшинств при этой организации Э. Кольбана (Женева, сентябрь 1924 года). В ответ на так называемую «петицию» БНР, в которой выдвигалось требование «полной независимости Беларуси», он заявил, что Лига Наций не может принять мер в направлении к достижению этой цели. Э. Кольбан ссылался на решение 3-й сессии Лиги (осень 1922 года). В нём содержалось прямое указание лицам, принадлежавшим, в частности, к политическому и языковому меньшинству, «сотрудничать в качестве лояльных граждан с нацией, к которой они принадлежат теперь». И хотя в ответном письме Э. Кольбана не говорилось, с какой конкретно нацией рекомендовалось взаимодействовать представителям БНР, – было очевидно, что руководство Лиги не рассматривало деятелей БНР как реальных выразителей интересов народа.

Им оставалось ещё надеяться на Чехословакию, где с осени 1923 года размещалась резиденция правительства БНР. Но руководство этой страны было озабочено другими проблемами, прежде всего судьбой Подкарпатской Украины. В своей книге «Воспоминания. Мировая революция» (Прага, 1927 год) первый президент Чехословакии Т. Масарик лишь вскользь упоминал о белорусах, не предлагая никаких проектов белорусско-чешского сближения.
Характеризуя международное положение БНР, известный деятель белорусского движения Ад. Станкевич писал: «БНР всеми была забыта и покинута». Зато в Уставных грамотах заявлялось, что Беларусь является полноправным субъектом международных отношений и имеет право на голос в международном общении…
Для того, чтобы оценить роль Белорусской Народной Республики в становлении национального самосознания и национальной государственности, вполне достаточно подлинных исторических фактов. Во всяком случае, несомненно одно: БНР и БССР были звеньями единого процесса национального самоопределения белорусского народа. Сегодня все мы являемся свидетелями третьего этапа в становлении независимого белорусского государства. Республика Беларусь признана более чем ста странами мира и на правах равноправного члена входит в мировое сообщество. Нежелание быть «пешкой» в чужой игре не снимает вопрос о союзниках, экономической и политической ориентации независимого государства. Сегодня определённые политические силы пытаются сделать из БНР своеобразное знамя для разжигания антироссийских настроений. Стоит ли, однако, забывать, чем кончилась для БНР германская и польская ориентация. Давайте учиться на уроках истории.
Вопрос стал буквально так: либо пойти по пути становления суверенного, независимого от других республик государства, либо – по пути создания белорусского государства в составе федерации равноправных национальных республик. Как и в момент возникновения БНР, так и по сегодняшний день отношение к этому событию разделяет общественные движения, партии и учёных-историков на два лагеря. Представители национально-демократического и социалистического течения – Белорусской социалистической громады (БСГ), белорусских эсеров, социал-демократов и социал-федералистов в 1918 – начале 20-х годов, часть белорусской эмиграции, Белорусский народный фронт (БНФ) в наши дни считают БНР высшим этапом белорусского национально-освободительного движения. Историк, профессор Довнар-Запольский в 1918 году писал: «Жребий брошен. Великий акт в жизни народа совершился: Белоруссия объявлена своим Временным правительством самостоятельной республикой. У каждого белоруса при этом известии трепетно забьётся сердце».

Представители социалистического и коммунистического течения Белорусской СДРП (б), Белнацкома, Компартии Белоруссии и Советской власти, историки БССР характеризовали БНР как антисоветское и антинародное явление. Вильгельм Кнорин, государственный и партийный деятель, историк: «В эти дни национально-белорусская государственность достигла апогея своего развития. Давнишняя мечта всех белорусских националистов была осуществлена и создана Белорусская Народная Республика… Противопоставляя самостоятельную Социалистическую Республику Белоруссию буржуазной республике во главе с Радой, мы уничтожали всякую возможность использования против нас лозунга самоопределения народов. Будучи принципиальными сторонниками мнения, что отделение Белоруссии нецелесообразно и не нужно, но ввиду того, что националисты говорили противное, мы на опыте заставляли массы познать, что нам нужно тесное единение всех советских стран для общей борьбы против мировой контрреволюции». Илларион Игнатенко, академик АН РБ в монографии «Октябрьская революция и самоопределение Белоруссии» (1992 год) свою позицию изложил так: власть БНР «оказалась фикцией. Реальная власть находилась в руках командования германской армии…».

Повторимся: истоки БНР кроются в революционных потрясениях 1917 года. После свержения в феврале 1917-го Николая ІІ в России и Белоруссии получили свободу все политические партии и организации, в том числе БСГ. Уже в марте 1917 года на съезде в Минске был создан Белорусский национальный комитет (БНК). В августе 1917-го вместо БНК образована Центральная Рада (ЦБР), которая в конце октября 1917 года преобразовалась в Великую белорусскую раду (ВБР). В это же время создаётся Белорусский областной комитет (БОК) при Всероссийском Совете крестьянских депутатов в Петрограде. В октябре 1917 года большевики, свергнув власть буржуазии, образовали Совет Народных Комиссаров во главе с Лениным и провозгласили право наций на самоопределение. Воспользовавшись этим правом, ЦБР и БОК созвали в декабре 1917 года Всебелорусский съезд для решения вопроса «о краевой власти». Основными докладчиками были Евсей Канчер и Язэп Воронко. Последний выступал за немедленное объявление БНР, независимое и лишь союзное с Россией государство. Канчер – за такую республику, которая будет находиться в составе России. После напряжённой борьбы в ночь с 17 на 18 декабря 1917 года съезд постановил утвердить «республиканский демократический строй в пределах белорусской земли для спасения родного края и ограждения его от развала и отторжения от Российской Демократической Республики… немедленно образовать их своего состава орган краевой власти в лице Всебелорусского совета крестьянских, солдатских и рабочих депутатов, который временно становится во главе управления краем…». Этот временный орган получал право вступать в деловые отношения с центром, но не с властью в Минске. На деле это означало, что уже созданные к этому времени Исполком Совета Западной области и фронта (Облисполкомзап) и СНК Западной области и фронта должны быть распущены, прекратить своё существование и передать все функции управления Совету І Всебелорусского съезда. В ответ на это в зале появились начальник Минского гарнизона Николай Кривошеин, комиссар внутренних дел Западной области и фронта Людвиг Резауский и сопровождавшие их солдаты. От имени Совнаркома Западной области и фронта они объявили съезд распущенным, а президиум и Совет старейшин арестованными…

18 декабря 1917 года на тайном заседании некоторых участников съезда было принято постановление, которым Совет старейшин съезда преобразовался в Совет съезда, т.е. орган власти. Это решения нельзя считать законным, так как его мог принимать только съезд, а не группа делегатов. 19 февраля 1918 года, после срыва мирных переговоров в Бресте, началось новое наступление германских войск. В Минске легализовал свою деятельность исполком Совета съезда. 21 февраля он обнародовал Уставную грамоту, в которой «объявил себя временной властью Белоруссии, приступившей к управлению краем и к скорейшему созыву Всебелорусского учредительного собрания». Практически эту власть, говорилось далее в Уставной грамоте, «будет осуществлять Народный секретариат Белоруссии, который с сего числа вступил в исполнение своих обязанностей». Народный секретариат, т.е. правительство, возглавил Язэп Воронко.
Курс исполкома Совета съезда, а по существу – Великой белорусской рады (БОК в работе Совета съезда не участвовал) на отход от постановления съезда стал осуществляться всё более последовательно. Исполком в срочном порядке пополнил Совет съезда представителями земских и городских самоуправлений. Затем Совет съезда переименовывается в Раду съезда. Слово «Совет» из документов исчезает. От имени исполкома Рады съезда учреждается президиум Рады БНР в составе председателя Ивана Середы, заместителя председателя Язэпа Воронко и Томаша Гриба.
В ночь с 24 на 25 марта была принята 3-я Уставная грамота. В ней говорилось: «Год назад народы Белоруссии вместе с народами России сбросили ярмо российского царизма… Сейчас мы, Рада Белорусской Народной Республики, скидаем с родного края последнее ярмо государственной зависимости, которые насильно накинули российские цари на наш вольный и независимый край. С этого времени Белорусская Народная республика провозглашается независимым и вольным государством». Этот документ был принят большинством лишь в несколько голосов белорусской группы незалежников вопреки воле Всебелорусского съезда, выраженной его делегатами. Съезд же единогласно высказался против отрыва Белоруссии от России. В знак протеста из Рады БНР ушли земская и городская группы, отстаивавшие федеративные отношения с Россией. «Похоронив актом 25 марта российскую ориентацию, – писал в 1921 году один из лидеров белорусского движения Фёдор Турук, – Рада БНР должна была вступить на путь свободного поиска новых ориентаций, без которых она, конечно, жить не могла».

События не заставили себя долго ждать. 25 апреля 1918 года появилась на свет знаменитая телеграмма кайзеру Вильгельму. Документ первый. «Рада Беларускае Народнае Рэспублікі як выбранае прадстаўніцтва Беларускага народу звяртаецца да Вашае вялікасці са словамі глыбокае падзякі за вызваленне Беларусі германскімі вайскамі з цяжкага чужога ўціску, гвалту і анархіі. Рада Беларускае Народнае Рэспублікі дэкляравала незалежнасць цэлае і недзялімае Беларусі і просіць Вашу Вялікасць абараніць у яе дасягненнях да ўмацавання дзяржаўнае незалежнасці і недзялімасці Беларусі ў хаўрусе з Германскай імперыяй. Толькі пад абаронай Германскае Дзяржавы бачыць Рада добрую волю сваёй страны ў будучыне». Из телеграммы руководства БНР ясно всё – и политическое лицо, и внутреннее содержание Рады БНР. В подобном колониальном рабстве перед иноземцами так откровенно не признавалось, пожалуй, ни одно марионеточное колониальное правительство: оно просило защиты от оккупантов. А оккупанты в это время грабили народ, отнимали у него скот, хлеб и имущество, пороли, сажали в тюрьмы и расстреливали «бунтовщиков». «Своя» же власть звала не на борьбу с насильниками, а на союз с ними.
Поскольку текст телеграммы принимался на закрытом заседании, т.е. втайне, известие о ней произвело эффект разорвавшейся бомбы. «После того, как Рада БНР… дошла до «позорной» телеграммы, – писал Фёдор Турук, – начался в ней раскол и распад». Знали ведь «деятели», что немцы обязывались не признавать никаких новых государств, провозглашённых после Брестского договора! Характерно признание одного из председателей правительства БНР Александра Цвикевича. В 1918 году он писал: «Оккупационные войска в скором времени заявили, что они не могут допустить сосуществования рядом со своей властью – власти белорусской. В результате такого заявления, сделанного, кстати сказать, в весьма резкой и даже грубой форме, Народный секретариат должен был отказаться от функций власти (выделено нами. – В.Е.), оставшись вместе с исполнительным комитетом политическим центром, объединяющим и организующим общественную жизнь Белоруссии и по мере сил и возможностей отстаивающим её интересы».
Документ второй. «БНР павінна абняць усе землі… Магілёўшчыны, беларускія часьці Меншчыны, Віленшчыны, Горадзеншчыны, Віцебшчыны, Смаленшчыны, Чарнігаўшчыны і сумежныя часткі суседніх губерніяў, заселеных беларусамі».

Это – из второй Статутнай граматы, принятой в день «рождения» БНР. Иными словами, стремление бэнээровцев перекроить государственные границы под мерку своих националистических концепций. Без комментариев. Хорошо, как говорят в народе, что Бог свинье роги не дал… Подобных документов, показывающих истинное лицо бэнээровцев (равно как их сегодняшних последователей бэнээфовцев) немало.
Выводы Цвикевича подводят непосредственно к основному вопросу: была ли БНР государством? Думается – нет. Каковы признаки государства? Прежде всего – наличие реальной власти, опирающейся на особый государственный механизм, аппарат управления и принуждения к исполнению законов и постановлений, принимаемых верховной и местной властью. Этого у БНР не было. Признаком государства является также наличие территории и её границ. Рада БНР декларировала территорию, но пограничного размежевания с соседними государствами и пограничной службы не имела. Без армии, полиции государство не существует. Показателен такой штрих. Выселенный из бывшего губернаторского дома хозяин земли белорусской – Народный секретариат БНР – ютился, как выяснили историки в арендованном помещении одного из домов по Захарьевской улице. Конечно, усилия по созданию армии были, особенно «в просветах» между немецкой и Советской властью в конце 1918 года. В Гродно даже сформировали пехотный полк и кавалерийский эскадрон. Но пришедшие на смену немцам поляки тут же их разоружили…
Судебной системы (Верховный суд и местные суды» в БНР также не было. Финансовой, налоговой – тоже. Наконец, в БНР даже Конституции не было. При отсутствии этих и других атрибутов можно ли считать БНР государством?

Что же говорит в пользу государственности БНР? Некоторые исследователи ссылаются на наличие у неё «государственной» печати. Верно, печать была. Были даже «исходящий» и «входящий» штампы. А также паспорт «гражданина» БНР. Были флаг и герб. Но их учреждение – прерогативы Конституции, а вот её-то и не было. Осуществлялись усилия по осуществлению дипломатических отношений, консульских отношений и т.п. Но всё это «застревало» на полпути, так как официального признания другими государствами БНР не получала. Функции правительства ограничивались урезанными полномочиями его представителей при германской оккупационной администрации и решением задач в культурно-образовательной сфере, а также в области развития местной промышленности, торговли.
Тем не менее борьбу лидеров белорусского движения за создание своего национального государства не следует недооценивать. Как писал М.В. Довнар-Запольский в подготовленной к изданию в начале 20-х годов «Истории Белоруссии» (вышла в Минске в 1994 году), эпоха Рады БНР «навсегда останется отражением национальных стремлений значительного большинства белорусских организаций и чаяний, какими они были охвачены в момент освобождения». Не вина, а беда их состоит в том, что они шли вразрез стремительно развивавшихся событий после февраля 1917 года. Безоружными встретили и Октябрь. В сложных условиях конца 1917-1920 годов народ Беларуси в основной своей массе не поддержал.
1 января 1919 года была провозглашена Советская Социалистическая Республика Белоруссия. Её первое правительство возглавил бывший член БСГ, вступивший в ряды большевистской партии, Змитер Жилунович. Это государство прошло тяжёлый, но вместе с тем героический путь. 19 сентября 1991 года на смену ему пришло новое – Республика Беларусь.
…Успехи политики белорусизации в БССР, которые проявились, в частности, в деятельности Инбелкульта, оказали большое влияние на белорусских эмигрантов.
Начавшееся в 1924 году укрупнение территории БССР и роспуск партии эсеров – ведущей фракции в БНР (Минск, июнь 1924 года) повлекли за собой дальнейшее сужение и без того незначительной социальной базы БНР, ещё более ослабили её позиции.

Руководство БССР и Компартии Белоруссии внимательно следило за развитием событий в рядах БНР. Оно проявило гуманное отношение к тем её деятелям, которые отказались от борьбы с Советской властью. Им было разрешено вернуться в Советскую Белоруссию на основании амнистии, принятой совместным постановлением Президиумов ЦИК СССР и ЦИК БССР в июле 1923 года.
14 августа 1925 года ЦК КП (б) принял постановление «О Берлинской конференции», в котором политическая линия партии большевиков относительно БНР была выражена со всей ясностью и определённостью. Эмигрантская группа БНР во главе с А. Цвикевичем должна была признать целесообразность созвать в Берлине белорусскую конференцию на следующих условиях:
«а) Предварительное признание Минска как единственного культурного и политического центра, на который должно ориентироваться белорусское движение Польши, Литвы, Латвии и др.;…
в) Предварительная… передача полномочий БНР Правительству БССР в форме декларации…
д) Признание нецелесообразным создание нового центра белорусского движения за границей…».
Тогдашнему лидеру БНР А. Цвикевичу было нелегко принять эти и другие условия. Ведь многие из его окружения были готовы обвинить А. Цвикевича (и впоследствии действительно это сделали) в измене.
12 октября 1925 года в Берлине открылась конференция представителей белорусской эмиграции во главе с А. Цвикевичем. В ней приняли также участие видные деятели белорусской культуры: Я. Купала, Д. Жилунович (Т. Гартный), М. Чарот.

Конференция приняла целый ряд постановлений. В одном из них отмечалось: «Сознавая, что власть крестьян и рабочих, установленная в Советской Белоруссии, действительно стремится к возрождению белорусского народа, его культуры, экономики и государственности, что Советская Белоруссия есть единая реальная сила, способная освободить Западную Белоруссию от польского ига, конференция постановила прекратить существование правительства БНР и признать Минск единым центром национально-государственного возрождения Белоруссии». Скажем так: закономерный финал.
Решения конференции вызвали среди её участников острую дискуссию. А. Цвикевич и его сторонники после конференции вернулись на родину. По мнению журнала «Покліч» (Каунас, 1926, № 2), Совещание зафиксировало оформление связи белорусского возрождения с революцией. В другом журнале «Прамень» (Прага, 1926, № 1) резкой критике была подвергнута деятельность П. Кречевского и его сторонников, которых редакция упрекала за их попытку создать антисоветский фронт в эмиграции.
Решения конференции были созвучны также левым силам Западной Белоруссии, особенно представителям Белорусской Крестьянско-Рабочей Громады, лидер которой Б. Тарашкевич поддержал курс на сближение с БССР.

Казалось бы, поставлена точка. Зловонный коллаборационистский пузырь лопнул. Но, увы!
Реакционная часть бэнээровцев, вроде Р. Островского и К. Езовитова, возвратилась на Беларусь в обозе гитлеровцев и создала здесь «продолжательницу» БНР – Белорусскую Центральную Раду (БЦР). Яблоко, как и должно было случиться, упало рядом с яблоней. Уловить разницу между БНР и БЦР – напрасный труд. Сошлёмся на исторические документы.
Дж. Лофтус. «Секрет бригады «Беларусь», Изд-во Альфред А. Кнопер инкорпорейтед, 1982, Нью-Йорк: «Как поощрение Р. Островский получил разрешение Готтберга (гауляйтера «Белорутении» после ликвидации Кубэ. – В.Е.) созвать «съезд» (конгресс) коллаборационистов для укрепления авторитета БЦР… Делегатов отбирала СС и проверяло гестапо. Офицеры СС контролировали съезд, и он шёл по сценарию гестапо».
«Прывітальная тэлеграма А. Гітлеру ад Учебеларускага кангрэсу 27 чэрвеня 1944 г. у Менску. Правадыру Вялікай Нямеччыны А. Гітлеру. Галоўная кватэра. Другі Усебеларускі кангрэс, на які з’ехаліся ў сталічны горад Беларусі – Менск – 1039 прадстаўнікоў беларускага народу… даручыў мне паслаць Вам, Фюрэр, прывітанне і запэўніць Вас, што беларускі народ будзе нязломна змагацца побач з нямецкім жаўнерам супраць супольнага нашага ворага…».
Опять у хаўрусу і пад абаронай…

А вот приветствие того же Р. Островского, президента БЦР «куратору» генералу фон Готтбергу, где он заверяет, что бэцээровцы станут «больш рашуча на баку змагароў за вольную Эўропу, вядуць гэта змаганне датуль, пакуль не будзе дасягнута канчатковая перамога» и многие другие позорящие человеческое достоинство документы.
«Канчатковай» победы над белорусским народом врагам его одержать не удалось. И наследники БНР – бэнээфовцы убежали за кордон вместе с гитлеровцами.
Казалось бы, уже на сей раз – крышка. Увы! Призраки вчерашнего дня снова решили взять реванш. Реанимировать коллаборационистский пузырь начали новые последователи БНР – «демократы» во главе с функционерами БНФ. Они «возродили» празднование «незалежнай беларускай дзяржавы», созданной кучкой буржуазных националистов в 1918 году. «Дзяржавы», о которой даже один из немецких хозяев «белорусской национал-демократии» фон Кубэ говорил: «В 1917-1919 годах высшая интеллигентская прослойка времён Керенского пыталась здесь заниматься политикой и создала что-то вроде государства или парламента. Однако это государство никогда не представляло народа. С первым дуновением с востока это творение лопнуло как мыльный пузырь».
И вот этот пузырь снова поднят на щит. И спадар Позняк летом 1993 года принародно объявляет единственно законным органом власти Раду БНР, а БНР, следовательно – единственным законным государством. В 1997 году «президентом БНР» стала закордонная спадарыня Ивонка Сурвилла. В 1998 году белорусской радикальной оппозицией начался приём граждан в символическое гражданство БНР. Цель кампании вдумчивому читателю, надеемся, ясна, результаты – тоже. Словом, путь долог – от прислужников кайзера и Гитлера к «демократическим» функционерам западной ориентации, пытающейся реанимировать зловещие призраки.

Владимир Егорычев, доцент кафедры истории Беларуси Гродненского государственного университета им.Я.Купалы,
кандидат исторических наук

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
CAPTCHA на основе изображений
Введите символы, которые показаны на картинке.