Возвращаем память Игорю Кузнецову
Наш прежний знакомец – армейский политработник, прошедший путь от замполита роты и секретаря парторганизации артиллерийского дивизиона до пропагандиста политотдела, бывший член КПСС и бывший преподаватель кафедры марксизма-ленинизма Томского университета, а ныне скромный оппозиционный историк в звании подполковника Игорь Кузнецов снова появился на политическом горизонте.
Ранее Игорь Николаевич уже пытался помешать строительству мемориала в Тростенце, упорно отыскивая там некие «советские захоронения». Как сообщили в итоге наши источники, после ряда разоблачительных публикаций, в том числе и в «Коммунисте Беларуси», Кузнецов получил от немецких спонсоров Тростенца нагоняй с популярным объяснением, кто в хате настоящий полицай - т.е. кто именно совершал репрессии, и указанием не подымать более данную тему.
Однако земля наша широка и обильна, а за ее пределами не перевелись еще грантодатели. На минувшей неделе Игорь Кузнецов вновь «всплыл», уже в качестве члена оргкомитета некого общественного объединения «Возвращение памяти».
В оппозиционных СМИ было распространено заявление оргкомитета историко-просветительского объединения, в котором общественности предлагается считать 2017-й Годом памяти жертв советских репрессий против белорусского народа.
Игорь Николаевич Кузнецов в 1992 окончил аспирантуру при Томском государственном университете и защитил диссертацию по теме: «Массовые репрессии в 1930-е годы и реабилитация жертв террора». С тех пор, видимо, сталинские репрессии мерещатся ему не только под каждым кустом, но и на каждой свалке – как было в случае с Тростенцом, когда историк всерьез утверждал, что городская свалка на прилегающей территории была создана с целью замаскировать захоронения НКВД.
Теперь же одних тридцатых уже мало, и Кузнецов переключился на «столетие репрессий». Видимо, он считает, что 1917 год является неким переломным, а оргкомитет утверждает, что репрессии велись против белорусского народа по национальному признаку.
Какие могли вестись репрессии до октября 1917? Да и сразу после революции наступило триумфальное шествие советской власти и те самые 100 дней, которые потрясли мир. Большевики были заняты обустройством России, и уж точно им было не до репрессий в Беларуси. Даже Гражданская война начнется позже, а в Минске пока неоднократно будет меняться оккупационная власть.
Однако историки, вроде Кузнецова, пытаются вбросить в общественное сознание мысль, что именно коммунисты запустили маховик репрессий в 1917.
При этом они как-то забывают, что репрессии были и раньше, к примеру, со стороны царской администрации. На второй день после провозглашения царского «Манифеста» о свободах, 18 октября в Минске по приказу губернатора П.Курлова на Привокзальной площади солдаты расстреляли участников 20-тысячного митинга. До 100 человек было убито и около 300 ранено.
"В тот день у вокзала Либаво-Роменской железной дороги митинговали железнодорожники. Они требовали у минского губернатора Курлова освободить политзаключенных. На удивление губернатор требование митингующих выполнил, однако в то же время отдал приказ расстрелять собравшихся на площади. Три роты 239-го Окского полка вместе с полицейскими без предупреждения расстреляли более восьмидесяти человек, несколько сотен ранили. После этого события Курлова отозвали в Петербург, начали расследование, однако к ответственности так и не привлекли".
В знак мести минские эсеры И.Пулихов и А.Измайлович 14 января 1906 г. организовали неудачное покушение на П.Курлова и минского полицмейстера Д.Норова. Во время Декабрьского вооруженного восстания в Москве минские трудящиеся присоединились к всероссийской стачке, положение в городе было близким к восстанию.
Однако наши правдоискатели что-то не торопятся отмечать 122-летие Курловского расстрела. Впрочем, и без всяких политических «репрессий» в благословенном Северо-Западном крае можно было легко и быстро закончить свой жизненный путь, и виноваты в том никак не большевики.
В Первую мировую войну (1914—1918) территория Белоруссии стала ареной кровопролитных боевых действий: в 1915 году германскими войсками были оккупированы западные её земли, с которых русскими властями были демонтированы или вывезены в Россию 432 промышленных объекта, ряд учебных заведений. Также из прифронтовых Минской, Могилевской и Витебской губерний вывезли 29 предприятий, а летом 1915 года в местностях, находящихся под угрозой оккупации провели уничтожение посевов и запасов сельскохозяйственной продукции с выплатой крестьянам компенсации по государственным расценкам. Из Белоруссии был также эвакуирован в Россию и на Украину ряд учебных заведений: например, кадетский корпус из Полоцка перевели в Сумы. Война принесла инфляцию, значительное использование женского и детского труда, в прифронтовой полосе мирное население мобилизовывалось на военные работы (например, в конце 1916 года в Минской губернии мобилизовано было 219,3 тыс. мужчин и женщин). Западные земли, оккупированные немцами в 1915 году (около 50 тыс. км. кв.), были разделены на военно-административный округ Обер-Ост, военно-операционную полосу и Брест. Оккупированные в 1915 году территории были подчинены военному германскому командованию, которое ввело ряд ограничений для местного населения (паспорта с отпечатками пальцев даже для детей, система пропусков при выезде с места жительства): офицерам германской армии были отданы в управление помещичьи имения, чьи владельцы бежали в Россию. Также была выпущена оккупационная валюта — оберост-рубль. Население оккупированной в 1915 году территории было обложено налогами — подушным (8 марок в 1917 году с лица от 15 до 60 лет), на промышленность и торговлю. Также практиковались реквизиции сельскохозяйственной продукции, запрет без специального разрешения убивать домашний скот и птицу (разрешение предполагало сдачу части мяса властям). В 1915 году были введены принудительные оплачиваемые работы для женщин 18 — 45 лет и мужчин 16 — 50 лет. Немецкие оккупационные власти пытались "развить" местную лесную промышленность — в 1915 году в Беловежской пуще начали работу 7 лесопилок. Вместе с тем германские оккупационные власти открыли ряд белорусских, литовских и еврейских школ, где также было введено обязательное изучение немецкого языка (учить детей на русском было запрещено).
Но историки, вроде Кузнецова, об этом предпочитают помалкивать и сосредотачиваются на «зверствах» большевиков. Причина прозаична – гранты выдают те же самые немцы, а значит, они и ставят музыку.
Основные направления фальсификации белорусской истории
Добрая половина текстов оппозиционных историков – это апология БНР и претензии к белорусской государственности, выраженные в таких скромных формах как «савецкая акупацыя», «камунистычны тэрор», «генацыд», «40 лет Беларусь не управлялась белорусами» и т.д.
Видимо, если бы националисты писали учебники по истории, там было бы нечто подобное.
Напоминаем, что Всебелорусский съезд был распущен не за попытку реализовать право белорусского народа на самоопределение, а за попытку ликвидировать Советскую власть и отстранить большевиков от руководства краем. В довоенный период аппарату БССР критически не хватало кадров, и именно поэтому большевики выполняли задачу модернизации абсолютно крестьянской, отсталой нации Российской империи. По этой же кадровой причине после войны из центра присылали русских, а не потому, что шел направленный «геноцид белорусского народа» и «недопущение белорусов к власти». При этом никто, кроме большевиков – ни немцы, ни поляки – не занимался созданием белорусских кадров. Исключение – разве что нацистская газета «Раніца» и коллаборационисты из БЦР, которых гитлеровцы собирали для своих целей по всей Европе. Для местных кадров под протекцией этих людей в оккупацию работали два типа учреждений образований: начальные школы и школы полиции при охранных батальонах. Такое, хм, ограниченное образование немецкие кураторы для белорусов считали вполне достаточным.
При этом для большинства свядомых публицистов характерен культ репрессий и Куропат, которые склоняются при каждом удобном случае. При этом, как правило, фигурируют какие-то мистические архивы, которые вот-вот откроют, и всякие криптоверсии в духе «КГБ покрывает коммунистов за то, что коммунисты покрывают КГБ».
Напоминаем еще раз, что НИКАКИХ документальных свидетельств, равно как и материалов уголовных дел, связанных конкретно с Куропатами, нет. А без документальных свидетельств все вопли о расстрелянных и арифметика в духе «Сталин расстрелял 95% белорусской интеллигенции – значит, это геноцид», являются спекуляциями с цифрами. Однако совершенно точно, что репрессии в БССР не велись по национальному признаку (как это хочет подать тот же Кузнецов), что отличает от друзей современных националистов – полицаев.
Культ репрессий вообще характерен для малых и ущербных народов, когда формируется не некий образ позитивного прошлого, а своего рода культ потерпевших и бесконечное переливание на тему «как нас обидела внешняя сила».
Особое место в фальсификациях занимает тема коллаборационизма, который старательно популяризируется сейчас как у нас, так и в Украине.
К примеру, либеральное «Радио Свобода» вещает новости, типа «Шэсьце з паходнямі ў Кіеве ў гонар Сьцяпана Бандэры», где рядом с Бандерой развевается Роман Шухевич – и отметим, что до такого дна не опускается даже большая часть оппозиционной прессы. Напомним, что именно благодаря эсэсовским карателям Бах-Залевски, лучшими среди которых он назовет украинских шуцманов из 201-го батальона Шухевича (одного из девяти карательных батальонов), на территории БССР ляжет в землю каждый четвертый житель. Именно ОУНовцы отличились при проведении операций «Болотная лихорадка» (Витебская область), «Треугольник» (Брестская область), «Котбус» (Минская, Витебская, Вильнюсская области). Также тысячами трупов замученных мирных людей, заживо сожженных детей и стариков отмечен их путь в деревнях Прибалтики, Брянской области России, украинского Полесья.
Поскольку в современной Беларуси, как правило, не обращают внимания на тех, кто полагает, что истинные белорусы сражались против «бальшавісцкай імперыі», свядомые интерпретаторы действуют тоньше: они пытаются представить дело так, будто белорусам было все равно и они прятались по хатам, избегая большевистских провокаторов-партизан и нацистских карателей-эсесовцев, а все эти доски памяти на улицах современных белорусских городов — коммунистическая фальсификация истории.
Война в их исповедании была стихийным бедствием, которое белорусы пытались переждать, временем, когда большевики сражались с нацистами, а белорусы были ни за тех, ни за этих. Конечно же, это чистая правда, которая относится к совершенно холопской части населения, вроде самих свядомых. Одуревая от «нового порядка», даже самые мирные жители брались за вилы, если в них оставалась хоть капля уважения к себе и своим близким (об этом, к примеру, быковский «Знак беды», который проходят в школе). Ничем иным, кроме восхваления рабской покорности, подобные тексты фальсификаторов назвать нельзя. Настолько же морально заклеймить преступниками участников минского подполья, трижды вычищенного гестапо и, без сомнений, состоявшего сплошь из расейских диверсантов-нквдшников.
К концу оккупации 50 000 партизан погибли, еще 150 000 действовали в лесах, уничтожая транспортные коммуникации. К концу 1943 года партизаны держали больше 75% территории страны, чему рельеф, состоящий из сплошных лесов и болот, весьма способствовал. Немцы устраивали облавы, начав применять против партизан артиллерию и фронтовую технику, на это время приходятся самые большие потери среди партизан.
Для сравнения: в 40-миллионной Франции «Сопротивление» насчитывало только 40 тысяч маков. Активнее народ был только в Югославии — там было 236 тысяч партизан при 15 млн населения.
1 300 000 белорусов было мобилизовано в РККА в годы войны. 380 000 были угнаны на работы Германию, из них 170 тысяч (44%) не вернулось. В одном только лагере смерти «Малый Тростенец», вокруг которого ходил кругами Кузнецов и где в минувшем году был открыт мемориал, нацисты сожгли, растёрли в сажу и закопали 200—500 тысяч человек (точное число не установлено). Кроме них в земле остались 800 000 военнопленных красноармейцев извне БССР, неучтенный 1 000 000 трупов в Белостокской области (перед войной вошедшей в состав в БССР), плюс военные потери при отступлении 1941 и наступлении 1944.
В итоге население БССР уменьшилось на 2-3 миллиона из 9,2 и не вернулось к довоенному уровню даже через 25 лет (к 1970 году), что означает 3,5 миллиона прямой и косвенной убыли населения. Города превратились в кучи щебня, а власти вернулись к вопросу о переносе столицы из Минска в Могилёв (на этот раз не из-за близости границы, а потому что там хоть что-то осталось. В Минске после освобождения насчитали всего 70 целых зданий).
Фактически все большие и малые города Беларуси были отстроены после войны по воле белорусского народа под руководством коммунистов, что свидетельствует о важности событий для нации. День независимости отмечается в день освобождения Минска, а дни всех белорусских городов — в день их освобождения соответственно. Свядомые негодуют, не видя связи с независимостью и считая, что днём независимости должен быть день провозглашения зависимой от Кайзера БНР, хотя разгадка одна — ВОВ была войной против колонизаторов, то есть войной за независимость. Как массово сознающая себя нация белорусы оформились не на левацком собрании в театре, а только как граждане БССР и только в огне и пытках Великой Отечественной.
Именно память об этих ключевых для нации событий нам и пытаются сфальсифицировать, сводя Советскую власть исключительно к репрессиям.
Андрей ЛАЗУТКИН
Добавить комментарий