Как достичь валютного равновесия
Сегодня экономические новости, особенно на потребительском и валютном рынках, являются, наверное, самыми актуальными для белорусов. Полагаю важным отметить две стороны «валютной» проблемы – не только экономическую, но и социально-общественную в связи с отдельными событиями, в частности, на погранпереходе «Брузги» 12 июня 2011 года.
Что касается хозяйственной сферы, наши западные партнеры несколько лукавят, выпячивая проблемы валютных курсов, балансировки платежного баланса и не замечая не менее важные другие вопросы.
Хвост размахивает собакой
На чем базируются подобные подозрения? Даже если опираться на их «рыночные» убеждения, то нельзя обойти вниманием следующее требование, прописанное в одном из американских учебников по экономике – «Экономиксе»: «Достижение сбалансированнос-
ти платежного баланса и реализация внутренней стабильности – две важные экономические задачи, но жертвовать последней ради первой значит позволить хвосту размахивать собакой». Но Запад, вопреки своим теоретическим тезисам, все равно предлагает Беларуси ухватиться за «хвост», то есть за балансировку платежного баланса на основе устранения множественности валютного курса и девальвации национальной валюты. И пожертвовать при этом общественной экономической стабильностью…
Второе подозрение на лукавство проистекает из того, что западные коллеги с известной долей навязчивости «рисуют» нам весьма упрощенное, абстрактное представление о рынке как однообразной структуре, регулируемой несколькими универсальными инструментами. Это подобно тому, как за фотографией человека не виден внутренний организм, состоящий из разных органов, находящихся в сложнейшей взаимосвязи между собой. Однако в реальной экономике нет абстрактного рынка, а существуют многочисленные, разные по форме рынки, каждый из которых нуждается, в частности, в своих особых рычагах регулирования. Эти положения обосновал один из родоначальников современной теории экономических систем, известный немецкий экономист Вальтер Ойкен. Проведя детальный анализ различных форм спроса и предложения, он выделил двадцать пять форм рынка, которые образуются из сочетания пяти форм предложения – конкуренции, частичной олигополии, олигополии, частичной монополии, монополии – и пять аналогичных форм спроса. При этом он подчеркивал, что поскольку «ход экономического процесса зависит от формы рынка, то не следует игнорировать это многообразие».
Рычаг большой, рычаг маленький…
Понимание многообразия рыночных форм обусловливает применение разных инструментов регулирования для каждой формы. Это подобно тому, как человеческий организм лечат лекарствами, предназначенными для каждого отдельно взятого органа, хотя и функционирующего в тесной взаимосвязи с другими. При этом наиболее эффективно применение тех препаратов, которые действуют в максимальной степени локально на больной орган, чтобы не навредить другим. Но вот для хозяйственных систем западные коллеги почему-то стараются навязать универсальные методы и инструменты регулирования. Точно так же как для человека с повышенной температурой, например, из-за ангины, прописать холодный душ, а не лекарство для больного органа.
В представлении западных коллег разные цены на один продукт в магазинах – это рыночное состояние, а наличие неодинаковых обменных курсов иностранной валюты на разных рыночных площадках – это уже не рыночная мера. И якобы обязателен единый курс. Но тогда это уравниловка. Где же логика? Почему процессы, протекающие в двух разных сферах экономики – производства экспортной продукции и потребления импортных товаров и услуг, – нельзя регулировать разными инструментами-рычагами, к которым, в частности, можно отнести разные курсы валют? Для сферы производства – это рычаг одной длины, то есть один обменный курс, а для сферы конечного потребления иностранной продукции – это рычаг уже другой длины, то есть иной валютный курс.
Если валюту зарабатывают одни хозяйства, а это уже стало их обязанностью, то почему другие, ее не зарабатывающие, смеют возмущаться ущемлением каких-то прав, неравенством? Если рыночники заявляют, что оценка труда рынком – самая справедливая, тогда тезисы «каждому по труду», «кто ничего не производит – тот ничего и не потребляет», – это не лозунги, а непреложная истина рынка, но только справедливого рынка. Чтобы удовлетворять желания посредством потребления импортного товара, надо что-то продать другим на внешнем рынке, а не только рубли в местном банке.
Государственным и общественным институтам остается определить пропорцию в распределении валюты. Во-первых, для целей развития страны, во-вторых, на потребление. Точно так же, как в семьях устанавливаются доходы и структура расходов на основе планирования, расчета, учета общесемейных интересов и обоснованных интересов каждого.
Подлинная свобода
Пропагандируемое западными коллегами понимание рынка деформирует, искажает базисные человеческие ценности – совесть, честь, справедливость, долг, ответственность, сострадание, которые составляют основу отношений между людьми в общественной и экономической жизни. Нас хотят убедить в том, что, например, в соответствии с доктриной английского философа Бентама, нравственно все, что приносит выгоду и наслаждение. Отсюда свобода перерождается в безответственность и вседозволенность. Хотелось бы напомнить, что подлинная свобода – это способность подчинять инстинкты. Подлинная свобода сводится к выбору между совестью и животной страстью, между справедливостью и жадностью, между честью и трусостью. В годовщину 70-летия со дня начала Великой Отечественной войны хотелось бы отметить, что подлинное понимание свободы явили нам, потомкам, уже в начале войны герои-защитники Брестской крепости. Священным алтарем памяти являются для нас штыком прорезанные на камне бессмертные слова: «Умираю, но не сдаюсь!» И разве не эти ценности, образуя неразрывную связующую нить, составляют основу государства и не дают прерваться многовековой истории народа?
Номер газеты:



























