Геополитический вывих
В череде событий, которые не назовешь рядовыми, запомнился прошлогодний октябрьский саммит Высшего Евразийского экономического совета. Точнее, тогда в Минске прошли два саммита. Второй — глав государств СНГ — ничего нового не принес, лишь подтвердил рыхлый статус Содружества как общей площадки для встреч руководителей эсэнгэвских стран. Зато первый принял решение разработать договор о Евразийском экономическом союзе (ЕЭС), который должен вступить в силу с 1 января 2015 года. Таким образом была открыта дорога к более тесному объединению стран таможенной «тройки». Среди комментариев, заполонивших СМИ, были не только оптимистичные. Некоторые аналитики склонялись к мысли, что ЕЭС может постичь судьба Союзного государства Беларуси и России. Больше четырнадцати лет прошло с тех пор, когда был заключен договор о его создании, но оно так и не состоялось. О причинах этого геополитического провала участники минских саммитов не упоминали. Хотя уроки его, казалось бы, следовало учесть. Тем более что главная причина неудачи с созданием Союзного государства и развитием интеграции в масштабах СНГ — одна. И ее как шила в мешке не утаишь. В чем убедили и те, октябрьские саммиты, и события, развернувшиеся вокруг них.
Что ныне лежит на весах
За два дня до совещаний на высшем уровне президент Беларуси Александр Лукашенко встретился с руководителями средств массовой информации СНГ. Больше всего, как и ожидалось, интересовали их интеграционные проблемы. «На постсоветском пространстве, — с горечью заметил Лукашенко, — не принято громко заявлять о ценностях, которые объединяют народы наших стран».
Об этих ценностях он напоминал постоянно. О многовековой общей истории и колоссальном, по его выражению, опыте совместной жизни, о богатой, как старался всегда подчеркнуть, советской культуре и великом русском языке — тех духовных скрепах, что сближали нас и роднили. А выступая на пленарном заседании ХV Всемирного конгресса русской прессы, проходившего прошлым летом здесь же, в Минске, назвал главную объединяющую наши народы ценность — стремление к справедливости. То, о котором со свойственной истинному таланту глубиной понимания писал Ф.Достоевский: «Высшая и самая резкая характеристическая черта нашего народа — это чувство справедливости и жажда ее».
Эта особая духовная ценность, подчеркнул Лукашенко, положена в основу белорусской государственности и модели развития. «Мы в Беларуси, — напомнил он, — не смогли и не захотели взять на вооружение рационалистические заповеди индивидуализма, воплощённые в философии свободного рынка, согласно которой выживает сильнейший. В свое время мы отказались от радикальных реформ, потому что они катком прошлись бы по судьбам сотен тысяч людей. И сохранили родство с подлинными духовными ценностями русского мира и русской цивилизации (в широком смысле этого слова), к которым все мы с вами принадлежим».
О главной объединяющей наши народы ценности властители остальных «незалежных» стран СНГ не просто умалчивали. Они поднялись против тех, кто ее отстаивал, причем не только внутри своих стран. Российские «реформаторы» пошли в атаку на Белоруссию, которая не растоптала принципы социальной справедливости: не распродала общее достояние нуворишам и не допустила кричащего разрыва в доходах людей. И, ломая, как требовал Запад, односторонним взвинчиванием цен на газ и нефть фундамент Союзного с ней государства — равные экономические условия, предусмотренные договором, оправдывали свои действия необходимостью прагматизма и экономии в интересах россиян. Но, как часто бывает, хозяев выдала их пропагандистская челядь. «Надоели спекуляции дружбой народов… Пора отказаться от ссылок на духовное родство — его на рыночные весы не положишь», — изо дня в день вбивали в мозги россиянам кремлевские телерупоры типа Николая Сванидзе.
Истинная причина атак, а заодно и цель «реформаторов» еще ярче высветились к четвертому году первого путинского президентства. Тогда в Минске, на семинаре руководящих работников республиканских и местных органов управления, Лукашенко определил основные черты белорусской государственной идеологии. Доминирующий в мире либерализм он назвал исключительно агрессивной идеологией социального неравенства людей, наживы и индивидуализма. Отметив, что провал социалистического эксперимента не означает смерти коммунистических идей, которые, по его убеждению, «будут живы, пока жив человек, поскольку в их основе — стремление к равенству и социальной справедливости», он заявил: «Коммунистическая идеология, основанная на идеологии марксистско-ленинской, должна стать одной из главных составляющих белорусской государственной идеологии».
Вот тогда-то российские «реформаторы» и перешли от атак к войне против Белоруссии — экономической, торговой, пропагандистской: в лютые морозы стали отключать ей газ, еще сильнее душить удавкой цен, перекрывать дорогу ее продуктам, травить разнузданной клеветой, как самого злейшего врага России. За что мстят, понимали не только белорусы, но и россияне, возмущение которых не могли скрыть даже сторонники режима, обласканные Кремлем.
«Лукашенко имеет в России бешеную популярность, несмотря на то, что против него практически во всех электронных СМИ, особенно в государственных, объявлена вендетта», — признал весной 2007 года в интервью сетевому журналу «Полярная звезда» бывший лидер «Конгресса русских общин», ныне вице-премьер Дмитрий Рогозин. И, заявив, что не существует неодолимых препятствий для завершения процесса создания Союзного государства Белоруссии и России, добавил: «Я полагаю, что главной проблемой в этом процессе является наша российская бюрократия, которая боится, что феномен Лукашенко может негативно отразиться на ее судьбе… Ежели объединительный процесс завершится, нынешний белорусский президент может легко стать лидером Союзного государства. И уж он-то не станет миндальничать с публикой типа Грефа, Кудрина и того же Чубайса. Не исключаю, что иным из этой команды придется обучаться швейному мастерству в какой-нибудь краснокаменской колонии. Вот и вся проблема, почему Союзное государство Белоруссии и России не движется ни туда ни сюда. Да ещё и сопровождается постоянными скандалами...»
В «скандалах» этих и конфликтах от 60 до 90 процентов россиян, как показывали опросы, всегда становились на сторону Лукашенко. Народ не хотел предавать духовное родство с белорусами. Родство, которое с приходом Путина на президентский пост почти десять лет подрывала его «реформаторская» команда, отвергшая главную ценность, объединяющую братские наши республики. Из-за устроенных ею завалов — и экономических, и пропагандистских, и юридических в виде пресловутых скобок, за которые Путин настоял вынести вопросы о принятии Конституционного акта Союзного государства, проведении референдума в Белоруссии и России, создании полноправных наднациональных органов управления — так и не удалось завершить объединительный процесс.
В Кремле не любят об этом вспоминать. Обходят молчанием «неудобное» обстоятельство и многие авторитеты в сфере геополитики, порой даже окрашенные в левопатриотический цвет: не время, мол, налицо перемены, сближаются Казахстан, Белоруссия и Россия. Да и Путин уже стал другим, развернулся к интеграции в СНГ.
Свет в кремлевском тоннеле?
Перемены и впрямь заметны. Вовсю идет подготовка договора о ЕЭС. В Союзном государстве установлены равные цены на газ — и уже иным, более близким к единому, стало экономическое пространство. Нет торговых, пропагандистских, психологических войн, крепнут двусторонние связи. Изменился и Путин. Раньше, оправдывая повышение цены на газ для Белоруссии, он утверждал: «Это способствует нашей интеграции». А сейчас, когда российская сторона ввела на продажу его для белорусов понижающий интеграционный коэффициент, признал, что интеграции способствуют снижение, выравнивание цен. И теми односторонними их повышениями Кремль, значит, разваливал экономический фундамент Союзного государства. Раньше он не раз обвинял в нежелании объединяться с Россией Александра Лукашенко. А сейчас называет его самым последовательным и верным сторонником объединения.
Приятные перемены на этом не кончились. Лет шесть назад в послании Федеральному собранию РФ Путин не без иронии говорил: «А у нас с вами, в России, есть еще такая старинная русская забава — поиск национальной идеи. Это что-то вроде поиска смысла жизни». Но прошлой осенью, выступая в Валдайском клубе, Путин почти всю свою речь посвятил вопросу обретения и укрепления национальной идентичности. То есть того смысла, который вкладывает народ в свою жизнь: «Кто мы и кем хотим быть?» И, отметив, что этот вопрос носит для России, её национальной идеи фундаментальный характер, подчеркнул: «...национальная идея не рождается и не развивается по рыночным правилам». А вдобавок выразил уверенность, что Россия обеспечит себе «большое, мощное будущее» не в одиночку, а в тесной интеграции с соседями, которую назвал «абсолютным приоритетом».
После таких перемен, казалось бы, только и остаётся поверить, что Путин, как заговорили политики и эксперты, стал собирателем земель разорванной на части державы. И будет идти вперёд, развивать интеграцию на самом продвинутом направлении. Таким направлением, бесспорно, является достройка Союзного государства. Здесь куда более высокий, чем в таможенной «троице», уровень интеграции. И, что особенно важно, в Союзном договоре Белоруссии и России поставлена цель не просто экономического, как в договоре о ЕЭС, сближения его участников, а восстановления на постсоветском пространстве полноценного государства из двух братских республик. Как стержня, ядра, к которому присоединились бы другие страны СНГ.
Насколько близка душе их народов такая цель, все увидели сразу же после заключения Союзного договора. «Правда» уже писала об этом. Напомню: за то, чтобы присоединиться к Союзному государству, высказались более 90 процентов жителей Таджикистана, проголосовали большинство депутатов киргизского парламента. С таким же требованием выступили и участники массового митинга в Астане. Оценивая ситуацию, эксперты пришли тогда к выводу: Казахстан войдет в Союзное государство уже через два-три года. По просьбе коммунистического руководства Молдавии Парламентское собрание Союза Белоруссии и России предоставило молдавскому парламенту статус постоянного наблюдателя. Вопросом присоединения к Союзному государству занялся координационный совет в армянском парламенте. Даже Леонид Кучма, тогдашний президент Украины, признанный самостийник западного уклона, под напором митингов и собраний в крупнейших её городах сменил позицию. «Покажите нам преимущества Союза — куда мы после этого денемся?» — сказал он на одном из саммитов СНГ.
И, конечно же, Путину, развернувшемуся в последнее время к интеграции с постсоветскими странами, следовало бы сосредоточить усилия на самом желанном для народа направлении. Тем более что уникальный шанс восстановить державу российские «реформаторы» загубили под его руководством, подменив создание Союзного государства проектами других объединений — сначала Таможенного, а затем Евразийского экономического союза. О том, что под новыми интеграционными вывесками совершается отступление, бросок назад, много раз говорил Лукашенко. «Вместо того чтобы создавать Таможенный союз, нам просто надо было сделать Союз. Потому что проект Союзного государства был очень продвинутым направлением, — пояснил он на встрече с российскими журналистами. — И было бы логично к Союзному государству, к тому, что мы уже наработали и чего достигли, подтянуть Казахстан и другие государства. Но, вместо того чтобы двигаться по накатанной колее и, основываясь на том, чего достигли в Союзе Беларуси с Россией, подтягивать к этому другие государства, делать более привлекательным наш Союз, мы занялись иными проектами».
Этот бросок назад совершался под мощным пропагандистским прикрытием. Создание Таможенного союза и ЕЭС прокремлевская политическая элита преподнесла как прорыв в будущее. А «заморозку» строительства Союзного государства, которое стало бы ядром, объединяющим разрушенную державу, — как естественное, закономерное явление, вызванное объективным обстоятельством: слишком сложной ситуацией, которая создалась после развала страны на независимые республики.
Историю не обманешь
Увы! За этими доводами скрывался обычный обман. Куда более сложной была ситуация после распада Российской империи. Множество «самостийных» государств, интервенция Антанты и ее союзников: на Советскую Россию навалились 14 стран — от США до Великобритании, Франции и Японии. Но даже в тех немыслимо трудных условиях, вышвырнув интервентов, большевики восстановили огромную державу.
И серьезные исследователи, каких бы позиций и взглядов ни придерживались, признают, что сделать это удалось на основе главной духовной ценности, объединившей народы, — их стремления к социальной справедливости. Заложенные в новый уклад идеи и принципы справедливого жизнеустройства — без господ, наживающихся и жирующих за счет ограбленного большинства — стали материальной силой, которая помогла Советской власти смести границы-перегородки, возведенные буржуазными правителями, и собрать воедино обрубки великой страны.
Успеху «большевистской» интеграции способствовало и то, что принципы справедливости были заложены в саму форму их объединения. «Мы хотим добровольного союза наций, — разрабатывая конструкцию общего государства, писал В.И. Ленин, — такого союза, который не допускал бы насилия одной нации над другой, — такого союза, который был бы основан на полнейшем доверии, на ясном сознании братского единства, на вполне добровольном согласии... Мы признаем себя равноправными с Украинской ССР и др. и вместе и наравне с ними входим в новый союз, новую федерацию».
Новая федерация, новый союз — СССР — был образован, о чем нелишне сейчас напомнить, поначалу из четырех республик, ставших ядром, к которому присоединились другие «самостийные» части распавшейся империи.
Об этом бесценном опыте, как и о своем собственном — по блокированию Союзного государства, а значит, и проверенного уже историей процесса восстановления державы, — российские верхи вместе со своей пропагандистской обслугой предпочитают молчать. И, уж конечно, всеми методами скрывают, что рычагом, который помог собрать разорванную на куски страну, стала жажда справедливости, духовно объединяющая ее народы. Зато много пишут и говорят о «прорывном» характере нынешней «путинской» интеграции.
Благо, в раскрутке этой идеи им помогает Запад с его нервозной реакцией на любые шаги российского руководства к сближению с соседями. Как, например, нашумевшее заявление бывшего госсекретаря США Хиллари Клинтон: «Путин создает новую версию Советского Союза. Назовут это Таможенным союзом, или Евразийским союзом, или как-нибудь в этом роде, не будем обманываться. Все мы знаем, каковы реальные цели, и нужно найти эффективные пути замедлить или предотвратить их воплощение». После такого заявления да ещё и ответа Путина на выпад американской госсекретарши — «никакими окриками и одергиваниями интеграция на постсоветском пространстве остановлена быть не может» — многие россияне, естественно, призадумались: а не осуществляет ли он и вправду пугающие Запад планы восстановления великой державы.
«Дайте Родину мою!»
Надежду на это, а кое у кого — и уверенность, подкрепляли эмоциональные патриотические порывы Путина. Вроде его обращения к многотысячной толпе своих сторонников на Манежной площади, когда, призывая любить Россию, процитировал он проникновенные строки Сергея Есенина:
Если скажет (у Есенина: крикнет. — О.С.) рать святая:
«Кинь ты Русь, живи в раю!»
Я скажу: «Не надо рая,
Дайте Родину мою!»
Какую Родину — Есенин знал точно. После поездки в США, душой отвергнув разлагающий Запад дух чистогана («Вот она — мировая биржа, вот они — подлецы всех стран»), он писал:
Эти люди — гнилая рыба,
Вся Америка — жадная пасть.
Но Россия — вот это глыба!
Лишь бы только —
Советская власть.
О духовной присяге и верности Есенина Советской России, жизнеустройство которой отвечало высшей и самой характерной черте ее народа — чувству справедливости, Путин умолчал. Потому что ему такая Россия — а это был Советский Союз — чужда, как и остальным, кроме Лукашенко, правителям эсэнгэвских стран. В этом довелось убедиться и во время того октябрьского саммита Высшего Евразийского экономического совета в Минске. «Премьер-министр Турции Эрдоган обратился ко мне: нельзя ли Турцию принять в Таможенный союз?» — сообщил на заседании совета президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. И, предложив: «Может быть, принять», пояснил для чего. «Куда на Запад ни поедешь, сразу задают вопрос: вы создаёте Советский Союз или что-то там создаете под Россию? И приходится объяснять, что ничего подобного нет. Турция — большая страна, примем ее — и вопросы закончатся».
Как велики должны быть неприятие советского прошлого и пресмыкательство перед Западом, чтобы дойти до столь унизительного способа оправдания — за что? — за попытку углубить экономическую интеграцию с братскими республиками, которые входили в единое государство! И какой изощрённой должна быть хитрость, чтобы рыхлой «глобальной интеграцией» прикрыть отказ от воссоздания разрушенной державы. Своего лукавого коллегу поддержал и Путин, добавив, что присоединиться к Таможенному союзу хотела бы также Индия. Тогда уж, понятно каждому, вопросы: «Вы создаете Советский Союз или что-то там под Россию?» — точно должны «закончиться».
В зале саммита словно витал дух Бжезинского с его ультиматумом: «Россия должна быть или империей, или демократией». То есть не восстанавливать ни в какой форме Советский Союз, который, заметим, вопреки облыжной формулировке прожженного американского геополитика, был не империей, а федерацией равноправных республик, и не объединять их в державу. В не столь уж давние времена не кто иной, как Путин, заверял в этом правителей Запада, чуть ли не слово в слово повторяя Бжезинского: «Мы никогда не будем возрождать империю». А лет шесть назад, помнится, отвечая на вопрос журналиста из Минска, почему не создано Союзное государство, назвал одну из главных причин: «Мы неоднократно слышали от белорусского руководства, что белорусской стороне импонировало бы объединение по советскому образцу».
Чем же не импонировало оно Путину? Добровольностью союза наций, который был основан на ясном сознании братского единства, на равноправии? И почему, вопреки этому демократическому принципу, он предложил ввести Белоруссию в состав России? «Такого не предлагал даже Сталин, которого «демократы» считают деспотом и диктатором», — заметил тогда Лукашенко. Что предложение это нереально и заведомо неприемлемо, к тому же ставит крест на возможности воссоединения в новый Союз других постсоветских республик, в Кремле, конечно же, понимали. Но, заявив себя сторонниками «самого радикального объединительного процесса», обвинили в срыве его Лукашенко. И, прикрываясь этим «веским обоснованием», стали мстить Белоруссии — по сути, за принципы справедливости, сохранившиеся в ее укладе.
То, в каких уродливых и жестоких формах велась «холодная война» против Белоруссии и её президента, объясняется лишь одним. Социальная справедливость — категория классовая. И месть российской олигархической власти была классовой местью. Она-то и стала объективным обстоятельством, «заморозившим» строительство Союзного государства. И отнявшим у миллионов людей право вернуть свою общую Родину.
У последней черты
В последнее время процесс государственного объединения России и Белоруссии так и не сдвинулся с места.
Причина — все та же. «Рыночная, конкурентная, частнокапиталистическая модель экономики — самое серьезное препятствие на пути любых интеграционных процессов на постсоветском пространстве. Именно в нее, — пишет глубоко изучивший проблему профессор Валерий Байнев, — уперлась и белорусско-российская интеграция! Тесному единению наших братских народов, имеющих глубокие духовно-нравственные и исторические корни, мешает экономика (имеется в виду несхожие социально-экономические уклады. — О.С.), а отнюдь не стремление политиков во что бы то ни стало сохранить свои властные полномочия, как это лукаво и весьма упрощённо пытаются представить те, кто заинтересован в сокрытии истинных проблем, а значит, и в срыве Союзного строительства. Вот почему построение полноценного Союзного государства, которое призвано стать могучим центром притяжения для других братских народов бывшего СССР, немыслимо без решительного отказа от частнокапиталистической, уповающей на рыночное саморегулирование, разобщающей, дезинтегрирующей всех и вся по всем направлениям доктрины развития».
В такой ситуации программные мысли, высказанные Путиным в Валдайском клубе, должны бы вселить надежду на кардинальные перемены. Да вот «загогулина». Вопрос обретения и укрепления национальной идентичности, который Владимир Владимирович объявил фундаментальным, он намерен решить… на основе отказа от этой идентичности. Потому что национальная идентичность нашего народа, как известно, воплощена в высшей и самой характерной его черте — чувстве и жажде справедливости. Какая же может быть справедливость при капиталистическом укладе, растоптавшем ее и разделившем людей на тех, кто ограбил большинство, жирует за счет труда этого большинства, и всех остальных? Да и национальную идею, которая, как заявил Путин, не развивается по рыночным правилам, российские «реформаторы» вынашивают и разрабатывают на той же, капиталистически-рыночной основе.
Не диво, что рыночный дух торгашества и конкуренции продолжает разобщать и дезинтегрировать, как точно подметил В.Байнев, всех и вся по всем направлениям. Иного и быть не могло. Путин остается в рамках своего буржуазного мировоззрения и вместе со всеми институтами и структурами не устраняет несправедливый социально-общественный строй, а совершенствует его. Результат налицо. Увеличивается разрыв между бедными и богатыми. До 130 выросло число долларовых миллиардеров, 80 из которых живут в Москве и получают сверхприбыли на ограблении окраин. «Образцом» совершенствования стала благотворительность олигархов, заставившая вспомнить убийственно точное замечание Прудона: «Благотворительность — забава грабителей».
Из-за отказа верхов от главной русской ценности — стремления к справедливости — Россия потеряла всё. Прахом пошли надежды на высокую конкурентоспособность при капитализме. Иначе опять-таки не могло быть. Чем достигнута такая конкурентоспособность Запада? Представьте бытовую коллизию. Если бандит ограбил десятки людей и его хозяйство стало богаче, чем у ограбленных, и работает эффективнее, то это не значит, что он выиграл в экономическом соревновании. То, что Запад ограбил третий мир, а затем постсоветские страны и, продолжая грабёж всеми методами, тем самым создал базу для своего ускоренного научно-технического развития, известно всем. Без этого грабежа и хитроумных финансовых насосов, выкачивающих деньги из государств почти всей планеты, он никогда не обеспечил бы себе даже минимальной конкурентоспособности. И Россия, вступившая в капитализм, не имей она природных богатств, опустилась бы после советского времени не в середину, как сейчас, а в хвост полутора сотен стран, барахтающихся со своим капиталистическим укладом на грани от средненького достатка до бедности.
За внутренними проблемами и заботами далеко не все могут увидеть и понять, что российские «реформаторы» уводят от создания Союзного государства. Но то, как отказавшиеся от ценностей русского мира нувориши и политическая элита срастаются с Западом — и духовно, и материально, — видно всем. Тем более что делают они это в открытую, как Дмитрий Медведев, заверивший западных партнеров на первых своих смотринах на Давосском форуме: «Мы одной крови».
Сегодня уже ясно, что при нынешнем буржуазном руководстве России Союзное государство с Белоруссией создано не будет. Для этого нужны другая власть, другой строй. Единственной политической силой, которая неотступно выступала и выступает за создание Союзного государства и восстановление державы, были и остаются коммунисты. «Партия, — записано в программе КПРФ, — борется за воссоздание братского Союза советских народов». Такая задача поставлена в программных документах всех партий, входящих в СКП—КПСС. Решить ее можно только в борьбе за социальную справедливость, которая была основой жизнеустройства в Советском Союзе. А это значит — в классовой борьбе. Иного не дано. Потому что у нынешних буржуазных властителей на постсоветском пространстве самый опасный геополитический вывих: на ценностном уровне.
Номер газеты:
Добавить комментарий