Правда и ложь о подполье и партизанском движении
Клевету В.Тараса на белорусских партизан-патриотов продолжил и развил дальше его единомышленник Н.Крюковский. Он заявил, что «Сталин не любил партизанское движение» и даже боялся его. У господина-«философа» на этот счет тоже разработана концепция. Согласно ей, Сталин тормозил снабжение партизан, препятствовал награждать их орденами. Чушь несусветная! Только с лета 1942 г. по март 1944-го партизаны Беларуси получили из-за линии фронта 80 тыс. винтовок, автоматов, пулеметов, 100 млн патронов к ним, 400 т взрывчатки. Советские военные летчики вывезли из вражеского тыла 11 тыс. белорусских детей и раненых партизан. Все это делалось с ведома и по приказу Верховного Главнокомандующего И.В.Сталина. Как и награждения белорусских партизан. За боевые заслуги и подвиги свыше 140 тыс. белорусских партизан и подпольщиков получили ордена и медали; 88 человек удостоены высокого звания Героя Советского Союза: партизан – 60, подпольщиков − 28.
В своих лженаучных «изысканиях» господин Крюковский договорился до того, что в годы оккупации на территории Беларуси не было движения Сопротивления, а шла гражданская война, «где одна сторона сознательно натравливалась на другую». «Разыгрывалась, − уверяет он, − ленинско-сталинская карта классовой борьбы, лишь бы не возникла в народе идея борьбы национально-освободительной, не выкристаллизовывалась белорусская идея как основной принцип войны…».
То, что гитлеровцы и их прислужники ненавидели партизан и боролись против них не только всей военной, но и пропагандистской машиной, понятно. В годы войны белорусские партизаны уничтожили полмиллиона гитлеровских солдат и офицеров, подорвали более 1 тыс. эшелонов, вывели из строя свыше 1 350 танков и бронемашин, 305 самолетов. К этому надо добавить более 360 тыс. перебитых рельсов, множество взорванных железнодорожных сооружений (мостов, водокачек и т.д.). Эта мощь, это пламя народного гнева, полыхнувшего партизанским движением, в котором участвовали не только лучшие сыны и дочери Беларуси, но и представители других республик, 73 наций и народностей СССР, пугают противников нашего единства. Их страшит то, что патриотическое партизанское движение имело глубоко интернациональный характер. Страшит само напоминание о том, какую неодолимую силу представляли мы, когда жили одной братской семьей. Силу, которую не смог сломить ни один завоеватель.
Сегодня история партизанского движения актуальна еще и тем, что она не только разоблачает ложь нынешних прозападных ученых, писателей и политиков об истории Великой Отечественной войны, но и обнажает антибелорусский характер всех их программ «демократизации» и «европеизации» современной Беларуси. Обивая пороги западных фондов и контор, прикормленная валютой «демократическая оппозиция» пытается навязать нашему народу такой путь в «Европу», каким в 1941 – 1944 гг. пытались повести его немецкие оккупанты с помощью своих немногочисленных прислужников. Этим нынешнее «демократическое» движение в Беларуси раскрывает свое подлинное лицо − антидемократическое и антибелорусское.
Желание так или иначе реабилитировать нацистский вермахт, офицеры и солдаты которого совершали чудовищные зверства на советской земле, пронизывают многие работы западногерманских авторов. Самым подходящим доводом для этого последние выдвигают тезис о том, будто партизанская война «незаконна», противоречит международному праву, а поскольку-де партизаны не соблюдали законов и обычаев войны, их и нельзя было считать ее «законными участниками».
Подобные рассуждения основаны на глубоком искажении истины, заключающейся в том общеизвестном факте, что право народа на сопротивление захватчикам и партизанскую войну, всегда являющуюся важнейшим оружием в борьбе с агрессорами, признано и закреплено международными соглашениями, в том числе «Гаагской конвенцией 1907 г.».
Не вызывает сомнения, что фальшивые рассуждения о «незаконности» партизанского движения потребовались их авторам для оправдания массовых репрессий, осуществлявшихся гитлеровскими войсками против мирных граждан оккупированных территорий. Авторы «Истории второй мировой войны», изданной в Бонне в 1956 г., прямо пишут, что жестокость немецких войск была лишь ответом на действия партизан [16].
Исторически неверно ставить на одну доску и немцев, и партизан и делать категорический вывод: «Партизанский отряд – это в принципе хорошая банда» (небезызвестная писательница Светлана Алексиевич и Ко). Как это все перекликается с установками Гитлера! Вот выдержка из приказа главного командования группы армий «Центр» от 25.8.1942г.: «…По психологическим мотивам, на основании указания фюрера, в дальнейшем не употреблять введенное большевиками и прославляемое ими слово «партизан». Речь идет о бандах, и таковые должны так и именоваться».
До какой же низости нужно опуститься, чтобы вслед за фашистской пропагандой допустить такой оскорбительный выпад против многих сотен тысяч партизан, подпольщиков и населения оккупированной гитлеровцами территории, по призыву Коммунистической партии и правительства Союза ССР поднявшихся на защиту своего Отечества! Беларусь в те годы советские люди, да и сами оккупанты называли партизанской республикой.
Небезынтересны оценки партизанских действий некоторыми командующими немецкого вермахта.
В приказе от 14.9.1941 г. № 1198/41 генерал Роквес констатировал: «…В лице русских партизан мы встречаем очень деятельного, ловкого, подвижного и решительного противника, который отлично умеет использовать местность, проводит свои операции преимущественно по ночам и, действуя в своей собственной стране, в большинстве случаев поддерживается населением…».
Бывший командующий 2-й танковой и 20-й армиями генерал-полковник Лотар Рендулич в исследовании «Партизанская война» характеризует партизанское движение как «…серьезную опасность для тыловых коммуникаций немецкой армии, поэтому для решительной борьбы с партизанами немецкому командованию приходилось стягивать в уже оккупированные районы большие силы, а для проведения крупных операций в областях, где движение приняло наиболее угрожающие размеры, − снимать отдельные части с фронта… При проведении какого-либо значительного наступления немецких или русских войск партизаны в этом районе немедленно активизировали свои действия с целью захвата и ликвидации складов с боеприпасами и нападения на места расквартирования войск. Эти действия стали тяжелым бременем для армии и представляли собой немалую опасность. Ни на одном театре военных действий не было такого тесного взаимодействия между партизанами и регулярной армией, как на русском…». Как видим, не о «бандах», а о серьезном военном противнике был вынужден вести речь наш бывший враг.
Гитлер жаловался своим генералам: «Россия воюет не по правилам». «Не по правилам» − это сожженная пшеница, приготовленная к отправке в Германию, листовки с информацией Совинформбюро в центре оккупированного города, дерзкие партизанские налеты на укрепленные гарнизоны, ночные взрывы вражеских эшелонов, идущих на фронт… Это сотни больших и малых известных и неизвестных героев подпольной и партизанской борьбы. Это то, что Лев Толстой называл «дубиной народной войны»…
В то же время нельзя отрицать вероятность фактов анархического самовольства отдельных партизан, ничем не оправданных бесчинств и репрессий с их стороны. Чего-чего, а «партизанщины» в среде народных мстителей хватало… Одно только вызывает решительное неприятие – когда самоуправные и преступные действия отдельных людей, сколько бы их ни было, возводят в ранг партизанской политики, стратегии и тактики.
А «псевдо» у нас всегда хватало и хватает, вдосталь их и в шеренгах «сучасных змагароў за народнае дзела». Взвалить на бывших партизан ответственность за все грехи сталинщины и послесталинской политики – не это ли тенденциозность самых крайних пределов! Нет, на такой «методологической» закваске полной, правдивой, действительно научной картины партизанской войны не создашь. Будет она куда больше кособокой и обеднелой, чем страдает теперь, под натиском известных идеологически-пропагандистских схем.
Но «продвинутые» авторы разного рода публикаций по рассматриваемой проблеме продолжают ревизию истории партизанского движения. В период мировоззренческого разброда и шатаний, видимой моральной деградации «демократическая пресса» сочла нужным и полезным предоставить возможность высказаться «инакомыслящим». 2 апреля 1992 г. белорусский еженедельник «Літаратура і мастацтва» опубликовал «допіс» доктора технических наук, профессора Евгения Ширяева под заголовком «Партызаны правакавалі акупантаў» с комментарием бывшего партизана, члена редколлегии «ЛіМа», писателя Ничипора Пашкевича.
Поскольку публикация послужила своеобразным лейтмотивом последующей полемики по вопросам «белорусской партизанщины», мы вынуждены предельно точно определиться по сути и характеру положений и утверждений возникшего спора.
Итак, в чем же «правда-матка» по Ширяеву? Оказывается, у «час вайны з гітлераўскай Германіяй савецкае камандаванне пачало засылаць на Беларусь чэкістаў для арганізацыі і вядзення партызанскай вайны. Шырока выкарыстоўваліся звычайныя для чэкістаў метады гвалту: мужчынскае насельніцтва вёсак прымусам забіралі ў партызаны, гвалтоўна забіралі прадукты харчавання, забівалі не толькі тых, хто быў супраць іх, але і тых, хто быў не з імі. З мэтай узмацнення партызанскага руху чэкісты ішлі на правакаванне немцаў на карныя дзеянні супраць мірнага насельніцтва.
…Неабходна падзяляць партызанскі рух, які ўзнік незалежна сярод беларусаў з удзелам акружэнцаў, і арганізаваны з Цэнтра пры дапамозе засланых энкавэдыстаў. Стыль баявых дзеянняў апошніх не вызначаўся разборлівасцю ў выбары сродкаў для дасягнення мэты. Лёс мясцовага насельніцтва іх цікавіў у апошнюю чаргу, чаго не скажаш пра сапраўдны беларускі партызанскі рух, добра апісаны ў творах Алеся Адамовіча, Васіля Быкава, Янкі Брыля і іншых беларускіх пісьменнікаў.
…Партызанская вайна вялася так, што галоўным лічылася забіць немца любой цаной: цаной сялянскай сям’і або цаной усей вескі. Такі характар дзеянняў быў уласцівы больш партызанам, якімі кіравалі з Цэнтра па лініі НКУС.
Яскравы прыклад гэтаму – забойства партызанамі намесніка Беларусі фон Кубэ, які найбольш лаяльна ставіўся да беларусаў, за смерць якога былі расстраляны тысячы мірных грамадзян горада Мінска. Якая эфектыўнасць гэтай акцыі ў справе набліжэння перамогі? Відаць, эфект быў адваротны.
Ясна кожнаму чалавеку са здаровым розумам, што галоўным павінна было быць знішчэнне цягнікоў з ваеннымі грузамі і жывой сілай, станцый з ваеннымі заставамі і іншых ваенных аб’ектаў. Якое было на самой справе стаўленне беларусаў, у большасці сваей, да немцаў? Ці былі дастатковыя падставы ў беларусаў ненавідзець немцаў?
Варта ўлічыць, што беларусы, якія пастаянна адчувалі ўціск з боку моцных суседніх дзяржаў, асабліва бальшавіцкай Расіі з яе сталінскімі лагерамі, не заўседы бачылі ў немцах сваіх ворагаў, ва ўсякім разе, у першы перыяд вайны. Насельніцтва заходніх абласцей за паўтара года знаходжання ў складзе СССР паспела расчаравацца ў бальшавізме. Калі ж гаварыць пра нямецкіх акупантаў, дык тут не было ні асаблівай варожасці, ні асаблівай любові, а было пачуцце насцярожанасці ад пастаяннай небяспекі, якая зыходзіла ад іх. Заўседы спакойных і ўраўнаважаных беларусаў вывелі з гэтага стану, прымусілі ўзяцца за зброю і помсціць так, як відаць, яшчэ нікому не ўдавалася. Упэўнены, рабілі б яны гэта таксама і без дапамогі эмісараў чырвонага дракона, якія пакінулі на беларускай зямлі крывавыя сляды, не менш страшныя, чым чорныя батальены карычневага дракона. …Метады партызан часам нічым не адрозніваліся ад метадаў нямецкіх карных атрадаў…».
А теперь перейдем к основным аргументам комментария литератора Пашкевича, озаглавленного как «На арэлях разбэрсанай думкі…»:
«Варта ўсяляк падтрымаць аўтара артыкула, калі ен гаворыць, што ў спадчыну наступным пакаленням мы павінны перадаць вопыт народа ў поўным аб’еме, як ен складваўся і склаўся ў сапраўднасці. Дадам ад сябе, што гэта сапраўды нядобра, несумленна выстаўляць сябе перад нашчадкамі ў ненатуральным, прыхарошаным, ці наадварот, выглядзе.
Ды вось якая атрымалася няўвязка. Наважыўшыся тут жа абазначаць важнейшыя арыенціры да ўсебаковай ісціны, Я.Шыраеў не даў сабе асаблівага клопату, каб самому засцерагчыся ад таго, у чым ен абвінавачвае іншых. І першым чынам – ад непрыкрытай тэндэнцыйнасці (праўда, новага, сенняшняга гатунку), як і ад яе родных сясцер – бяздоказнасці і адвольнага абыходжання з фактамі. А ў выніку…
Сення, канешне, можна мець ладны навар папулярнасці, распісваючы розныя цемныя і каварныя справы нашых органаў дзяржаўнай бяспекі. Актыўна дзейнічалі чэкісты і на акупаванай ворагам беларускай зямлі. Вялі тут разведку і контрразведку, учынялі дыверсіі. Памагалі ў гэтых справах, калі трэба, і малавопытным партызанам. Словам, выконвалі тое, што ім належала рабіць у вайну па абавязку службы. Але пад пяром Я.Шыраева дзейнасць чэкістаў… выглядае, мякка кажучы, зусім інакш. Па-першае, яны ператвараюцца ў галоўных, ледзьве не адзіных падбурхтоўшчыкаў і арганізатараў партызанскай барацьбы (пра франтавыя, Беларускі і Цэнтральны штабы партызанскага руху, райкомы і абкомы і ЦК Кампартыі Беларусі, розныя іншыя кіруючы структуры ў артыкулы – ні слова). Па-другое (вось асабліва з гэтага і той ладны навар!) усе, што рабілі чэкісты, аказваецца, было суцэльным гвалтам над мірным насельніцтвам, інтарэсы і жыцце якога яны ні ў што не ставілі.
Чытаючы адпаведныя мясціны артыкула, не ведаеш, ці спачуваць аўтару з поваду яго такой зацятай непрыязі да чэкістаў, якія ваявалі ў варожым тыле, ці смяяцца. А на смех цягне таму, напрыклад, што, як сцвярджае аўтар, яны адпаведна сваім звычайным метадам – забіралі мужчынскае насельніцтва сілком, прымусова. Якім жа, скажыце, калі ласка, трэба быць ідыетам, каб разлічваць на прымусовую мабілізацыю людзей у партызанскія атрады?! Варожы тыл – гэта ж не двор ваенкамата, дзе мабілізаваных можна, калі неабходна, узяць пад ахову і не спускаць з іх вока, пакуль не пагрузяць у транспарт. Ну, добра – сагнаў людзей у лес пад дулам аўтамата, прымусіў прабубніць партызанскую прысягу і што рабіць далей? Так пад дулам аўтамата і гнаць на дыверсіі, у разведку ў варожы гарнізон, за ламаччам для вогнішчаў і г.д.? Смешна, вядома. А як уявіць сабе і знайсці хоць нейкія матывы ўчынкаў чэкістаў, калі нам гавораць, што яны «забівалі не толькі тых, хто быў супраць іх, але і тых, хто быў не з імі»? «Не з імі» ж былі мільены жыхароў гарадоў і весак. Значыць, так размашыста і касілі пагалоўна ўсіх, хто трапляў на вочы? Не зважаючы на тое хоць бы, што ў выніку заўтра не будзе ў каго нарабаваць прадуктаў харчавання, каб падмацаваўшыся, далей ісці на свае крывавыя справы?
Шмат розных жахаў чэкісцкага разгулу, разлічаных на даверлівага чытача, нарадзілася ў распаленай фантазіі прафесара. Ды, мабыць, і самы наіўны чалавек з глыбокім сумненнем здрыгнецца ад заключнага акорду «чэкісцкай тэмы», калі аўтар сцвярджае, што «эмісары чырвонага дракона… пакінулі на беларускай зямлі крывавыя сляды не менш страшныя, чым чорныя батальены карычневага дракон».
Ненавісных Вам чэкістаў налічвалі каля дзесяці тысяч чалавек, ды і то, а сярод іх было вельмі многа мясцовых жыхароў; «класічны» спецатрад «Градава» (С.А.Ваўпшасава), напрыклад, прыйшоў з-за фронту ў складзе 32 чалавека, а к канцу акупацыі «аброс» мясцовымі жыхарамі так, што налічваў ужо многія і многія сотні ўзброеных байцоў і патаемных разведчыкаў. Калі дакладней, то ў сістэме партызанскага руху на Беларусі налічвалася ўсяго 1 850 супрацоўнікаў НКДБ і міліцыі!
Але прасіць прафесара задумацца над гэтым, бадай, няма патрэбы, бо ў артыкуле мы знаходзім адказ на пастаўленае пытанне. Партызаны, як даводзіць аўтар, легка засвойвалі псіхалогію, мараль і метады сваіх натхніцеляў і арганізатараў – энкэвэдыстаў. Іх, прынамсі, многіх і многіх таксама было хлебам не кармі, а дай толькі паздзеквацца з мірнага насельніцтва, застрэліць каго-небудзь з замешаных ці падазраваемых у калабарацыянізме, асабліва з асяроддзя інтэлігенцыі. «Відаць, нідзе так, як у партызанскім руху, не праявілася адначасова гераічнае і злачынна-баязлівае, бескарысліва-ідэйнае і хцівае, маральнае і нізменна-варварскае. Узважыць, чаго было больш, немагчыма», − чытаем мы (выделено мною. – В.Е.). Вось такім яно было, партызанскае войска. Дык адкуль жа ў яго, з такімі прапорцыямі ўзаемавыключаных маральна-псіхалагічных якасцей, з такой «крытычнай масай» бандыцкіх нораваў і шкурных інтарэсаў магло ўзяцца дастаткова моцы і ахвоты, каб не толькі безупынку даваць пад дых ворагу-чужынцу, а і ўкарочваць рукі раз’юшаным пасланцам «з цэнтра па лініі НКУС»?
…«Неабходна, − вучыць Я.Шыраеў, − падзяляць партызанскі рух, які ўзнік незалежна сярод беларусаў з удзелам акружэнцаў, і арганізаваны з Цэнтра пры дапамозе засланых энкэвэдыстаў». Таму, бачыце, што першы з іх гэта «сапраўдны беларускі партызанскі рух», а другі… пра яго, са слоў аўтара, я гаварыў вышэй.
Значыць, два аўтаномныя, розныя па стылю і метадах барацьбы рухі. Цікава. А, скажам, для маладога даследчыка, які шукае новыя падыходы да асвятлення тых падзей, і заманліва.
І вось ен, малады даследчык, падзякаваўшы прафесару за фундаментальную падказку, рынецца ў бой, каб рэалізаваць свежую ідэю. Але тут жа з расчараваннем і астыне. Бо варта яму зрабіць першы лагічны ў такім выпадку крок – узяць у рукі якое-небудзь даведачнае выданне (скажам, кнігу «Партизанские формирования Белоруссии в годы Великой Отечественной войны», дзе абагульнены кароткія звесткі пра ўсе брыгады і атрады, іх паходжанне і асабовы склад), як стане ясна, што падараваная прафесарам ідэя проста высмактана з пальца.
Владимир ЕГОРЫЧЕВ,
член Гродненского ОК КПБ,
кандидат исторических наук
Продолжение следует
Номер газеты:



























