Семь дней до рейхстага

Николай Владимирович Иванов выкладывает на стол фотографии из юношеского альбома. На одной из них - хатка в деревне Беркино Московской области, где он жил с мамой, старшей сестрой и младшим братом. Отец умер в тридцать третьем. До прихода фашистов там было двадцать два дома. После отступления осталось только пять. Отчий сруб Иванова тоже выжил. Ветеран мысленно возвращается в июнь 1941-го. Он окончил семь классов. В разгаре летние каникулы. А тут - война…
Обычное воскресенье. Коля бежит по деревне к другу: «Вижу, тетя Ксюша возится у колодца. Вдруг женский крик с пригорка: «Война! Война!»
Иван застывает на месте. Каменеет тетя Ксюша. Почти поднятое ведро срывается назад и громко ударяется о землю. Но этот звук тонет в истерике соседки. Весть, перевернувшую все, принесли из города. И заголосили одна за другой хаты. «Я и сейчас слышу этот крик», - сглатывает Николай Владимирович.
Сельчане знали, что фашисты заняли районный центр Волоколамск и гадали, что же они сотворят с Беркино. Иванов показывает в воздухе движение фуры, запряженной большими лошадьми: «Приехали. Заходят в наш дом. Офицер и два солдата. Офицер повесил на гвоздь шинель, перезарядил парабеллум и вышел. Мать замерла у окна. Мы, не шевелясь, стояли напротив. Прошло минут тридцать, офицер вернулся, надел шинель, положил на стол три марки одной бумажкой, и непрошеные гости были таковы». Позже Ивановы поняли: во столько фашисты оценили их кормилицу-корову. На дворе семья собрала останки разделанной туши.
Коля соорудил в огороде землянку, чтобы укрываться от немцев, когда пожалуют снова. Прятались там, пока не вывели в тыл.
В семнадцать лет (без десяти дней) Коля оказался в подмосковной школе стрелков. Десять месяцев учился на снайпера, а довелось командовать отделением и налаживать связь с командованием. Николай вспоминает, как однажды поздно вечером он с сослуживцами запрыгнул на грузовую машину, которая доставляла на фронт пополнение. «Приехали в одну деревню. А там ночью - как днем. На горизонте - зарево. Дома горят, снаряды разрываются. То по одному дают, то залповой артиллерией работают. Я и сейчас это вижу и слышу. Старшина пришел за нами и повел по переулкам. Под ногами черепица хрустит. Кругом стекла битые. Пришли в какой-то подвал. Там взвод формируют. Меня назначили командиром отделения. А в подчинение дали людей почтенного возраста. Отцов, можно сказать. Предстояло выбить немцев с окраины деревни. По неопытности открыл огонь из-за валуна и обнаружил себя. В ответ из окна захваченного фашистами дома полетела граната. Осколком зацепило левую лопатку. Шинель пробило. Ногтями выскреб жестянку. На пальцах кровь. Подался было в медпункт, а в голову мысль, как выстрел: «Это же царапина, ты что - трус, вернись». Я назад. К утру выбили немцев, оставшиеся отступали. Мои подчиненные часто называли меня «сынок». Тогда это обижало, мол, я же их командир, а они - «сынок». А теперь понимаю: я ведь был для них как сын, они старались уберечь меня, поддерживали, подсказывали с высоты возраста и опыта, как лучше».
21 апреля Иванов подошел к окраинам Берлина. А за несколько дней до этого была жаркая подготовка на Одере. Николая Владимировича направили во взвод связи радиотелефонистом. С 19-килограммовой радиостанцией за плечами он штурмовал немецкую столицу…
«26 апреля подошли к центру. Взяли тюрьму. Мы наступали, держали связь. Во второй половине дня снял станцию, присел. А вокруг снаряды рвутся. И тут ощущение, будто нога вперед выехала». До рейхстага оставалась еще неделя. Мест в госпитале не было, и раненного в ногу ефрейтора Иванова определили в офицерскую палату. Там дополнительный паек, табак…
Госпиталь высыпал на улицу. Кто на костылях, кто в бинтах… Кругом стрельба из автоматов, пулеметов. Крики. Это были звуки долгожданной Победы.
…Ветеран приподнялся. Медали заиграли на кителе. Орден Красной звезды, орден Славы III степени, медаль за участие в Великой Отечественной войне, медаль за участие в штурме Берлина…
После войны Николай Владимирович окончил Ивановское военно-политической училище. 14 лет служил в Туркменистане. Был советником в Йемене. Последнее место службы - Высшее военно-политическое училище в Минске. Но и мечта детства отчасти сбылась. Иванов возглавлял Дом военной книги. Пишет стихи. Жена Светлана - его главный читатель и цензор. Иванов читает по памяти: «Я был опять сегодня на войне», «Еще не вечер». Участник штурма Берлина, полковник в отставке, просто русский Иванов, как он себя называет, и сегодня несет службу. Передает потомкам память о
войне: фашизм не должен вспыхнуть снова.
Номер газеты:




























Добавить комментарий