«В землянке»
В марте 1942 года зазвучала на фронте и в тылу удивительно красивая, лирическая песня с нежными словами, искрящаяся теплом любви, верности и надежды. Слова эти были написаны в тревожное время, когда враг, сосредоточив огромные силы, рвался к Москве…
С первых дней Великой Отечественной войны журналист и поэт Алексей Сурков был военным корреспондентом газеты «Красноармейская правда». В конце осени 1941 года оборонявшая Истру 78-я стрелковая дивизия 16-й армии получила наименование 9-й гвардейской, в связи с чем, Политуправление Западного фронта пригласило корреспондентов «Красноармейской правды» осветить это событие; среди прочих поехал и Сурков. 27 ноября журналисты сначала посетили штаб дивизии, после чего отправились на командный пункт 258-го (22-го гвардейского) стрелкового полка, находившийся в деревне Кашино.
По прибытии оказалось, что командный пункт отрезан от батальонов наступающей 10-й танковой дивизией Германии, а к самой деревне подходит пехота врага. Начавшийся обстрел из минометов вынудил офицеров и журналистов засесть в блиндаже. Немцы заняли соседние дома.
Алексей Сурков вспоминал: «Собрав десятка полтора ручных гранат, в том числе отобрав и у меня две мои заветные «лимонки», которые я берег на всякий случай, капитан, затянув потуже ремень на своей телогрейке, вышел из блиндажа. «Прикрывайте!» – коротко бросил он». Начальник штаба полка капитан И.К.Величкин пополз к зданиям, закидывая противника гранатами, что вызвало ослабление вражеского обстрела и дало возможность пойти на прорыв.
«Когда вошли в новое селение, кажется Ульяново, остановились. Самое страшное обнаружилось здесь. Начальник инженерной службы вдруг говорит Суханову: «Товарищ подполковник, а мы же с вами по нашему минному полю прошли!» И тут я увидел, что Суханов – человек, обычно не терявший присутствия духа ни на секунду, – побледнел как снег. Он знал: если бы кто-нибудь наступил на усик мины во время этого отхода, ни один из нас не уцелел бы».
Благополучно пройдя минное поле, все отошли к речке и переправились через нее по еще тонкому льду – под возобновившийся минометный обстрел – к деревне Ульяшино, в которой стоял батальон.
Штабисты и корреспонденты были размещены в землянке. «Под впечатлением пережитого за этот день под Истрой я написал письмо жене, которая жила тогда на Каме. В нем было шестнадцать «домашних» стихотворных строк, которые я не собирался публиковать, а тем более передавать кому-либо для написания музыки...»
Но в феврале 1942 года в редакцию газеты «Фронтовая правда», где также начал работать Сурков, зашел композитор Константин Листов, искавший тексты для песен. Сурков вспомнил о написанных стихах, оформил их набело и отдал музыканту, по собственным словам, уверенный в том, что ничего не получится. Однако, через неделю Листов вернулся в редакцию и, взяв гитару у фотокорреспондента Михаила Савина, исполнил новую песню, назвав ее «В землянке».
Алексей Сурков вспоминал: «Все, свободные от работы «в номер», затаив дыхание, прослушали песню. Всем показалось, что песня получилась. Листов ушел. А вечером Миша Савин после ужина попросил у меня текст и, аккомпанируя на гитаре, исполнил песню. И сразу стало ясно, что песня «пойдет», если мелодия ее запомнилась с первого исполнения».
Песня действительно «пошла». По всем фронтам – от Севастополя до Ленинграда и Полярного. Некоторым блюстителям фронтовой нравственности показалось, что строки: «...до тебя мне дойти нелегко, а до смерти – четыре шага» – упадочнические, разоружающие. Просили и даже требовали, чтобы про смерть вычеркнуть или отодвинуть ее дальше от окопа. Но автору жаль было менять слова – они очень точно передавали то, что было пережито, перечувствовано там, в бою, да и портить песню было уже поздно, она «пошла». А, как известно, из песни слова не выкинешь…
О том, что из песни хотят выкинуть важные слова, узнали бойцы и попросили поэта в письме: «Напишите Вы для этих людей, что до смерти четыре тысячи английских миль, а нам оставьте так, как есть, – мы-то ведь знаем, сколько шагов до нее, до смерти»
На эту песню летом 1942 был наложен негласный запрет, который впоследствии сняли. Она дошла с Красной Армией до Берлина. Песня «В землянке» в исполнении Лидии Руслановой прозвучала у стен поверженного Рейхстага и у Бранденбургских ворот.
Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
Ты сейчас далеко, далеко,
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти не легко,
А до смерти - четыре шага.
Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.
А.Сурков 1942
Номер газеты:



























