Явление подвига

Согласимся: понятие героя соответствует духу времени. Сегодня ты чудак-одиночка, белая ворона, а завтра таких уже много, и их взгляды на мир становятся доминирующими. Такие люди – Гумилев называл их пассионариями – обладают повышенной энергетикой. И они всегда меняли мир вокруг себя. В первые советские пятилетки строили заводы. В войну – поднимали батальоны в атаку. И погибали первыми. Пока в народе есть пассионарное движение – он движется, развивается.
Вообще отсутствие положительного примера в современности – это проблема не эпохи, а писателя. Герои есть и сейчас. Это те, кто не сдался.
Лично я спустя годы вновь и вновь перечитываю «Тихий Дон», «Поднятую целину», «Донские рассказы» и каждый раз открываю в них что-то новое для себя. До сих пор поражают богатство оттенков взаимоотношений между героями великих книг, между мужчиной и женщиной, между старшим поколением и младшим, конкуренция между мужчинами за право на любовь. Завораживает язык, на котором говорят его герои, – яркий, выразительный, с изюминками юмора, самоиронии, желчи, гнева, радости. Это язык народа – творца культуры.
Лауреат Нобелевской премии, талант, признанный миром, он как никогда должен быть востребован именно сегодня, когда культурный уровень населения, сужу об этом как педагог-историк, резко упал по сравнению с тем, что был еще полвека назад, в годы бума знаний и науки. Хотелось бы пожелать родителям, чтобы они сами перечитывали классика и обсуждали его книги со своими детьми (Интернет – не замена).
***
Фашизм стремился удушить любое проявление национальной и политической самостоятельности народов. Схватка за свободу, против рабства была смертельной.
В старинной немецкой народной балладе «Спор между Жизнью и Смертью» говорится:
Так Смерть сказала:
– Мир этот – мой!
Иду с войной я и чумой.
В могилу ляжет весь род людской…
Так Жизнь сказала:
– Мир этот – мой!
Распашет кладбища плуг стальной,
Взойдет колосьями
перегной,
Так Жизнь сказала:
– Мир этот – мой!
Гений немецкого народа воспевал вечность жизни, неизбежность ее победы над рабством, смертью, уничтожением.
Когда в середине ХХ века германский фашизм хотел разрешить вечный спор между Жизнью и Смертью, навлекая Смерть на миллионы людей, включая немецкий народ, восторжествовала Жизнь.
Массовая борьба за конечное торжество Жизни и Свободы носила в военное время глубоко демократический характер. В ряде стран она принимала общенациональные формы, охватывая и сферу непосредственной деятельности людей и общественную психологию. В обстановке глубоких кризисов и смертельных схваток широкие народные массы капиталистических и колониальных стран переоценивали многие старые представления о демократии.
Кровавые преступления агрессоров всколыхнули народы, заставили простых людей сплотиться на борьбу. Уже в ходе войны стало очевидно, что ее реальные итоги будут определяться последствиями развития антифашистского движения Сопротивления, широкого подъема рабочего, коммунистического, общедемократического движения, национально-освободительной борьбы во многих районах мира.
Эти новые процессы наложили неизгладимый отпечаток на весь последующий ход истории. Все то, что принесла и потребовала война – неимоверные страдания, жертвы, героизм и сверхнапряжение, – заставило сотни миллионов людей иначе понять мир, его ценности, его сегодняшние задачи и его будущее. Фашизм стремился уничтожить достоинство людей. Смертельная схватки с ним привела к обратному. Люди еще глубже осознали ценность свободы, значение усилий каждого для победы над злом, насилием, угнетением.
Война подняла на новый уровень человеческое самосознание, повысила роль и коллективы и индивидуума.
Намерение Гитлера и его системы ликвидировать национальную самобытность народов только усилило их мощную тягу к национальному самоутверждению. Покушение на самые основы культуры придало особый вес защите культурных ценностей, вызвало их интенсивное развитие. Все это дало мощный стимул широким общедемократическим процессам, росту сил демократии и социализма.
Не было европейской страны, население которой так или иначе не участвовало бы в национально-освободительной борьбе, в движении Сопротивления. Оно развертывалось повсеместно, и к концу войны его волны захлестнули фашизм.
И в самой Германии, несмотря на свирепый террор нацистского режима, антифашистское движение лучших представителей немецкого народа приобретало в ходе войны все более активные формы. Уже в начале войны ЦК Коммунистической партии Германии определил задачи коммунистов и всех антифашистов: объединение сил, сплочение и мобилизация всех демократических элементов для свержения нацизма. Вильгельм Пик писал в 1941 году: «Настал момент, когда каждый честный немец должен внести свой вклад в общенародное дело, в беспощадную борьбу против ненавистного режима». Коммунисты создали в подполье ряд организаций, которые, по существу, были ячейками народного антифашистского Сопротивления.
***
«Самое дорогое у человека – это жизнь…»
Вся массированная «демократическая» пропаганда последнего времени, казалось бы, доказывала ту же бесценность человеческой жизни, о которой написал коммунист Николай Островский. Нет, только «казалось бы». Философия и выводы – диаметрально противоположные!
Человек духа утверждает: жизнь дается только один раз, и посвятить ее, отдать ее можно лишь чему-то очень высокому. Родине, борьбе за освобождение человечества, жизни других людей. «За други своя» – христианская заповедь и призыв коммунистов, стольких поднявших на подвиг.
«Человек тела», то есть признающий и чтящий только себя, провозглашает: жизнь мою как бесценный дар, дающийся один раз, не отдам ни за что. Ничего на свете нет и не может быть равного ей. Так что пусть весь мир провалится, лишь бы мне чай пить.
Про чай – это у Достоевского, это рассуждает его «человек из подполья». А сегодня он из подполья вышел и устами журналистки, некоей Ядвиги Юферовой, вопрошает со страниц многотиражной газеты: «взойти на костер или отречься у костра? Стоило ли Джордано Бруно умирать за идею?»
Ответ ясен уже из постановки вопроса. Конечно, не идти на костер, а отречься. Не умирать за идею, а жить. Что идея? Абстракция, пустой звук. А жизнь – она же живая… Небезызвестный Валентин Тарас внушал: «Подвиг народа не в том, чтобы он сражался с иноземными захватчиками в рядах партизан и подпольщиков, а в том, чтобы этот народ выжил…» В подкрепление этой капитулянтской позиции в своих публикациях, радио и телевыступлениях он живописал примеры безропотного подчинения и прислуживания оккупантам. Белорусы, мол, в стремлении выжить собирали объедки, окурки, чистили немцам сапоги, получая за это «или три сигареты, или десять рублей, или одну немецкую марку», а то и пинки и подзатыльники. Ну, а женщины якобы стирали офицерам белье и нередко ложились с ними в постель…
Вот таким виделся «подлинный подвиг народа» господину Тарасу. Пусть читатель сам оценит эту новую «концепцию». К слову, предателям народа «правдолюб» отпускает все грехи и требует признать их «невинно пострадавшими».
– Больше всего меня пугает самый страшный миф ХХ века, что человеческая жизнь чему-то равна! – обращается к нам со страницы той же газеты писательница Светлана Алексиевич. – Увы, в нашей истории нет ни одного поколения без военного опыта, без опыта убийства, а с опытом просто жизни. Когда формировались нации, религии, государства, возможно, у истории были свои резоны. Я убеждена, что в ХХ веке жизнь конкретного человека дороже любой идеи и любого открытия.
Она убеждена. Однако почему «самый страшный миф», что человек своей жизнью во имя чего-то может пожертвовать, отнесен к веку, с которым мы попрощались? Может быть, отсчитать двадцать веков назад? И увидим человека, восходящего на Голгофу, дабы принять жестокие страдания и мученическую смерть на кресте.
Во имя чего? За кого? Не за нас ли всех, которые были, есть и еще будут? За идею праведности и справедливости, которой в жизни своей должны следовать люди…
Но теперь по существу нам внушают, что это неразумно и бессмысленно. Несколько цитат. Александр Даниэль, член правления общества «Мемориал»: «Нельзя возводить в добродетель готовность отдать жизнь за идею». Алла Баянова, певица: «Смерть Джордано Бруно – нелепейшее недоразумение. В отстаивании своей идеи философ зашел слишком далеко. Да, нужно доказывать человечеству свою правоту и верность своих воззрений, но не до смерти…» А что уже говорить про недоумков-«совков» – Николая Островского, Александра Матросова или Зою Космодемьянскую? Над ними можно лишь посмеяться. «Разумные» это и делают уже больше двадцати лет.
***
Нам твердят: герои-жертвенники никакого урона фашизму не нанесли. Но, может быть, урон фашизму был, и очень-очень большой?
А теперь еще больший урон наносят нам, лишая наших героев и подвигов?
До умопомрачения твердят: «Несчастна та страна, где требуются герои». Это, конечно, наше Отечество. А экипаж «Курска» и за героев не признают: если свои-то утопили, какой тут героизм. Недаром же каждый раз так кривилась физиономия Киселева на НТВ, когда упоминал он мнимого «супостата», на которого, дескать, валят российские военные собственную вину.
Им очень хотелось, чтобы не было здесь и в помине никакой иностранной лодки! Как же, все иностранцы, по определению, благородные, а уж американцы – просто душки.
Однако были эти «благородные» на месте гибели «Курска». И все больше доказательств, что атомный подводный крейсер России был уничтожен неожиданным ударом извне. Значит, погибли моряки «Курска» за Родину.
Сейчас известны полученные с морского дна послания капитан-лейтенанта Дмитрия Колесникова, и мы знаем, что, по крайней мере, двадцать три моряка погибли не сразу, а вели борьбу за жизнь. Мы можем представить, как держались они. Какое мужество и самообладание нужно, чтобы под стометровой толщей воды, в темноте, на ощупь писать свое обращение «наверх», вдыхая остатки стремительно истаивающего воздуха! А ведь они еще, как считают специалисты, для страховки вручную заглушали атомный реактор. То есть в такие минуты думали не только о себе – о других.
Кощунством звучат на этом фоне разглагольствования писательницы Алексиевич о «самом страшном мифе ХХ века» – что человеческая жизнь чему-то равна: «революции, пятилетке, спасенному реактору…».
О, конечно, человеческая жизнь воистину бесценна! Однако, бывает, человек жертвует своей жизнью, чтобы спасти жизнь других людей. И это называется подвигом.
У военных по самому роду их призвания необходимость подвига возникает чаще, нежели у кого-либо. И возможность опасности, риска гораздо больше. А среди заповедей моряков-подводников ВМФ РФ значится в их журнале: «Подводный флот – это не работа, не служба и не вид деятельности, это Судьба и Религия». Могут ли понять такое «общечеловеки»?
Во время службы в церкви в Видяеве епископ Мурманский и Мончегорский Симон сказал, что члены экипажа «Курска» обрели жизнь вечную. Епархия решила канонизировать всех подводников и объявить их местночтимыми святыми. Баренцево море стало купелью, которая всех погибших окрестила.
Поклонимся им. Будем вечно чтить наших героев!
Не мною сказано: дорога к правде не для избранных, а для мужественных.
…Шекспировский Яго, которого по традиции числят по ведомству мелких негодяев, высказал, между прочим, великую правду: на этой службе я служу себе.
Как много людей – и вчера, и сегодня – конфузятся горькой правдой, стараются отмахнуться от нее, силясь доказать обратное.
Впрочем, в последнее время сделалось модой причислять последователей Яго к элите общества, поносящей всех за неумение жить по лжи. Но мы видим то, чего не желают видеть нынешние алчные антикоммунисты: благородны жертвы, положенные на алтарь Родины. Они – залог ее величия.
Номер газеты:




























Добавить комментарий